Скачать книгу

в обществе: она состоит в соблюдении благопристойности и в воздаянии каждому достодолжныя чести». «Человек, имеющий образованное сердце и разум, бывает скромен, невзыскателен, сострадателен о слабостях и терпеливо сносит людские недостатки»[52]. Но все эти правила, к сожалению, в реальности применялись в отношении людей только одного сословия. К недворянам отношение было снисходительным или презрительным, следовательно, и сдерживать свои чувства и эмоции с ними было необязательным. Особенно сильны такие представления были в начале XIX столетия.

      Ф.В. Булгарин писал, что тон высшего круга невозможно перенять, нужно родиться и воспитываться в нем. «Сущность этого тона: непринужденность и приличие. Во всем наблюдается середина: ни слова более, ни слова менее; никаких порывов, никаких восторгов, никаких театральных жестов, никаких гримас, никакого удивления. Наружность – лед, блестящий на солнце». Фамильярность и излишняя почтительность равно неуместны: и то и другое сразу бросается в глаза, когда люди пытаются подражать высшему свету (особенно это заметно в женщинах). Аристократический тон и манеру поведения, «то, что французы называют la contenance, les manieres, le bon ton, и что заключается в русском слове светскость»[53] возможно приобрести, по мнению автора, лишь в домашнем кругу.

      Итак, чтобы человек был принят в высшем свете, дома его должны были обучить всем тонкостям поведения. В.П. Авенариус в «Юношеских годах А.С. Пушкина» вкладывает в уста отца поэта Сергея Львовича такие слова: «Всякий благовоспитанный человек нашего века обязан уметь: войти в комнату, болтать по-французски обо всем и ни о чем, знать наизусть тысячу изречений и разный сентенций, участвовать в спектаклях, живых картинах, общественных играх; точно также он должен быть готов во всякое время по первому требованию настрочить альбомный куплет по-русски, по-французски или на ином европейском диалекте»[54]. Так воспитывали большинство столичных дворян. Подобный набор умений не без иронии описывает Пушкин, говоря о воспитании Евгения Онегина:

      Он по-французски совершенно

      Мог изъясняться и писал;

      Легко мазурку танцевал

      И кланялся непринужденно;

      Чего ж вам больше? Свет решил,

      Что он умен и очень мил[55].

      Одна из главных установок в воспитании дворянского ребенка состояла в том, что его ориентировали не на успех, а на идеал. Молодому человеку следовало быть храбрым, честным и образованным не для того, чтобы достичь чего бы то ни было (славы, богатства, высокого чина), а потому, что он – дворянин, которому изначально многое дано[56]. Романтические веяния, интерес к прошлому России, возросший в начале XIX столетия, делали героизм и службу на благо Отечества нормой. «Служить» – вот ключевое слово в воспитании дворянина.

      Однако слово «служить» имеет двоякое значение: «служить» – выполнять определенную работу и «служить» – проявлять патриотические чувства, исполнять долг. Большинство дворян искренне считали, что нужно было служить государю, Отечеству, православию (ср. со знаменитой триадой С.С. Уварова «православие, самодержавие, народность»). Но при этом считалось, что необходимо было быть смелыми и на войне, и в быту. А.С. Грибоедов так охарактеризовал своего дядю, принадлежащего к поколению XVIII века: «Вот характер, который почти исчез в наше время, но двадцать лет тому назад был господствующим, характер моего дяди. Историку предоставляю объяснить, отчего в тогдашнем поколении развита была повсюду какая-то смесь пороков и любезности; извне рыцарство в нравах, а в сердцах отсутствие всякого чувства. Тогда уже многие дуэлировались, но всякий пылал непреодолимою страстью обманывать женщин в любви, мужчин в карты или иначе; по службе начальник уловлял подчиненного в разные подлости обещаниями, которых не мог исполнить, покровительством, не основанным ни на какой истине; но зато как и платили их светлостям мелкие чиновники, верные рабы-спутники до первого затмения! Объяснимся круглее: у всякого была в душе бесчестность и лживость на языке. Кажется, нынче этого нет, а может быть, и есть; но дядя мой принадлежит к той эпохе. Он как лев дрался с турками при Суворове, потом пресмыкался в передних всех случайных людей в Петербурге, в отставке жил сплетнями»[57].

      Поэт Евгений Абрамович Баратынский очень жалел, что был исключен из Пажеского корпуса и не смог принести бóльшую пользу Отечеству[58]. Без сомнения, переживал поэт и из-за причины, по которой был подвергнут наказанию, – игры с товарищами в разбойников привели к настоящему преступлению – краже, но это уже другая история. Драматург и журналист, брат декабриста Ф.Н. Глинки, Сергей Николаевич вспоминал, что, явившись к Ю.В. Долгорукову, услышал такое наставление: «Когда ты перестанешь дурачиться? Помилуй! Ты за мечтами все потерял. Служи, служи!»[59] А граф Алексей Михайлович Милютин писал сыну, служащему в гвардии, что «сознание исполненного долга доставляет нам удовлетворение и придает твердость даже в невзгодах»[60].

      Но

Скачать книгу


<p>52</p>

Наука общежития нынешних времен в пользу благородного юношества. СПб., 1793. С. 5, 6, 15, 16.

<p>53</p>

Булгарин Ф.В. Воспоминания Фадея Булгарина // Библиотека для чтения. 1849. Т. 93. Ч. 2. С. 143–144.

<p>54</p>

Авенариус В.П. Юношеские годы Пушкина // Родник. 1887. С. 20.

<p>55</p>

Пушкин А.С. Полн. собр. соч.: В 10 т. М.: ГИХЛ, 1959–1962. Т. 4. С. 11–12.

<p>56</p>

Муравьева О.С. Как воспитывали русского дворянина. СПб.: Журнал «Нева», 2001. С. 32.

<p>57</p>

Грибоедов А.С. Полн. собр. соч.: В 2 т. СПб.: Изд-е И.П. Варгунина, 1889. Т. 1. С. 153–154.

<p>58</p>

Кичеев П.Г. Из недавней старины. Рассказы и воспоминания. М., 1870. С. 178.

<p>59</p>

Глинка С.Н. Записки. М.: Захаров, 2004. С. 229.

<p>60</p>

Милютин Д.А. Воспоминания генерал-фельдмаршала графа Дмитрия Алексеевича Милютина. Томск: Изд-е военн. академии, 1919. Т. 1. С. 83.