Скачать книгу

все, то есть клепать детей. Покажите мне одного из тех, кто так не думает, нет, самого фанатичного фанатика секты Твердолобых, и если он не сбросит бороду, знак качества мудрости, хотя носить бороду скорее свойственно козлам, но покажите мне того, кто, по крайней мере, в этот момент не расстанется с высокомерной серьёзностью, не разгладит лоб, стряхнув с себя жёсткие принципы и в течение некоторого времени не предастся акту безумия и старческого слабоумия. Короче говоря, любой мудрец, кем бы он ни был, если он захочет иметь детей, должен обратиться ко мне. Но скажите мне, умоляю вас, есть ли человек, который подставил бы свою шею под ярмо брака, если бы он, как и подобает мудрецу, сначала взвесил все минусы этого ужасного предприятия? Или какая женщина пошла бы на это, если бы всерьез задумалась об опасности деторождения или о трудностях воспитания детей? Итак, если вы обязаны своим существованием браку и размножению, то вы обязаны этим браком моему последовательному безумию, а что вы по гроб жизни мои должники, я уже сказала вам. Осмелюсь утверждать, что если самый измудрившийся мудрец вознамерится стать отцом, ему всё равно придётся обратиться ко мне. Я скажу ещё откровеннее! Опять же, та, что только однажды попробовала родить, стала бы повторять это ещё раз, как вы думаете, если бы не мой другой спутник – глазазапорашивающая Лета? Нет, даже сама Венера, что бы там ни долбил об этом Лукреций, не стала бы отрицать, что все её добродетели хромы, косы и бесплодны без помощи моего божественного участия. Ибо из этой маленькой, странной, смешной Майской игры вышли высоколобые философы, повелением времени сменившиеся монахами, кардиналами, священниками и святейшими папами. И, наконец, весь этот сброд богов поэтов, которым так забиты и переполнены небеса, заполонил всё вокруг, да так, что, хотя небеса и столь обширны, они едва ли способны разместить всех возжаждавших.

      Глава XII

      Чем люди обязаны Глупости?

      Но я думаю, что все эти напоминания, что все обязаны началом своей жизни мне – сущие пустяки перед более важным, и я согрешу против истины, если я не покажу вам также, что любая польза, любое удовольствие, которое вам выпало в жизни, также является моим даром. Что это? И как я могу доказать вам это? Можно ли это назвать жизнью то, в чём нет никаких удовольствий? О! Вам нравится то, что я говорю? Я знала, что ни у кого из вас не может быть так мало ума, или столь много глупости, или, вернее, мудрости, чтобы иметь другое мнение. Ибо даже сами стоики, так сурово призывавшие к отказу от удовольствий, лишь изрядно лукавили и поносили их перед простыми людьми ни с какой иной целью, кроме как для того, чтобы, отговорив их от удовольсвий, самим предаться им с ещё большим энтузиазмом. Но скажи мне, клянусь Юпитером, что останется от человеческой жизни, кроме скуки, раздражения, пошлости, горестей, если она ни приправлена удовольствием, то есть глупостью? Как не сослаться на свидетельство божественного Софокла, сделавшего мне потрясающий комплимент словами:

      «Ни о чём не думай и будешь счастлив!»

      Но давайте рассмотрим всё это в деталях!

      Глава XIII

      Тождество Глупости с детством и старостью

      И, во-первых, кто не знает, что младенчество человека – самая веселая часть жизни для самого человека и самая докучливая для окружающих? Ибо что есть в детях такого, что мы целуем их, обнимаем, лелеем, что они приятны даже врагам? Что это такое, как не это колдовство глупости, которое мудрая Природа намеренно привела в мир вместе с ними, чтобы они могли более приятно пройти через ярмо воспитания? Что может льстить и принуждать к заботе и усердию воспитателей и кормилиц? И потом настаёт юность, которой всяк потакает, всяк благоволит, везде она пользуется почётом, и так же все люди благоволят к ней, учатся продвигать ее и протягивают ей руку помощи? И откуда, о, ответьте мне, вся эта благодать? Откуда, как не от меня? Чьей только добротой не пользуется юность, когда она не слишком умничает, не очень выпендривается, тогда как по мере того, как юноша становится старше и умудрённее, сообразуясь со своим опытом и воспитанием, как потихоньку начинает утрачивать своё очарование, красоту, привлекательность и силу. Печальная картина. Чем более юность начинает презирать меня, отталкивать меня, удаляться от меня, чем меньше остаётся человеку отпущенной жизни, тем тягостнее нависающая над ней тень скучной, серой старости, и так до конца, когда она становится противной не только окружающим, но и мерзкой самой себе. И старость была бы совершенно невыносима, если бы я не устремлялась всегда ей на выручку. И поскольку поэтические боги имели обыкновение помогать тем, кто умирал, совершая с ними какую-нибудь приятную метаморфозу, помогая их дряхлости, так же и я спасаю их, возвращая им второе детство, отчего стариков порой прозывают «дважда детьми». Что, если вы спросите меня, как я это делаю, я не буду стесняться и прямо отвечу вам. Я привожу их к самому истоку нашей реки Леты (ибо её исток берет начало на Счастливых Островах, а тот, другой, струящийся по Аду – всего лишь ручей по сравнению с ней), где они, как только они выпьют влаги долгого забвения, постепенно отрешаются от смятения своих умов и снова становятся молодыми.

      Но, возможно, вы скажете, что они

Скачать книгу