ТОП просматриваемых книг сайта:
Отпуск. Валерий Есенков
Читать онлайн.«Ещё одно обстоятельство способствовало этому. Бывая против своего желания в большом свете, я, однако, не был в состоянии ни усвоить его тона, и подчиниться ему; поэтому я решил обойтись без него и создать себе свой собственный тон. Так как источником моей глупой и угрюмой застенчивости, которую я не мог преодолеть, была боязнь нарушить приличия, я решил, чтобы придать…»
Старик возразил, внезапно и радостно, наконец подыскав подходящий ответ:
– Однако, помилуйте, вас литература могла бы кормит. За “Обломова” дали бы вам тысяч десять, за отдельное издание, может быть, столько же. Лет на шесть бы достало. Даже на семь!
Он машинально дочитывал вслух:
–“… себе смелости, отбросить их. Я сделался циничным и язвительным – от смущения; прикидывался, что презираю вежливость, хотя просто не умел соблюдать её…”
Старик изумленно спросил:
– Это – что?
Он сам изумился, как это вырвалось у него, однако такого рода случайные происшествия всегда забавляли его, и он разъяснил с невозмутимостью дяди:
– Это Руссо. Неужто не узнаете? До того был человек, что хоть брось.
Старик пробурчал как-то сдавленно, недовольно, упрятав, должно быть, рот в воротник, он не видел и глядеть не хотел:
– Зачем здесь Руссо, что-то я не пойму?
Пробегая дальше одними глазами, как суровость приобретала в душе чувствительного философа бесстрашие – победителя, он продолжал, делая вид, что тема его увлекла:
– Меня удивляло всегда, в пансионе ещё, что “Исповедь”, тем не менее, превосходная вещь.
Ворочаясь в кресле, так что кресло скрипело под ним, Старик обиженно повторил:
– Я толкую, что литература бы вас кормила и вы бы имели счастье не служить по цензуре, а вы суете мне под нос Руссо!
Не оборачиваясь, стараясь не шевелить воспаленными веками, он ответил не торопясь:
– Мне достало бы и на десять, но “Обломова” надо ещё написать, для отдельного издания ещё нужен успех, а много вы видели переизданий Пушкина, Гоголя? Спросу нет, говорят, вот как нынче у нас. Кто же меня-то переиздаст? Кто станет кормить на старости лет, ежели не выслужу пенсии черным трудом? Разве что вы?
Старик с негодованием протянул:
– Ну, уж это дело известное, пессимизм меланхолика, слышали мы!
С досадой подумав, что этот благополучный, обеспеченный человек, никогда не знавший нужды, ничего не знает ни о меланхолии, ни тем более о пессимизме, он круто поворотился к нему, заложив пальцем страницу, поднял глаза и, ощутив колючую боль, удивился:
– Меланхолика, вы говорите? Это вы меня величаете меланхоликом?
Старик огрызнулся ворчливо:
– С этаким замыслом сидеть сложа руки! Меланхолик и есть!
Он захохотал наконец, даже слезы выступили из глаз, защипав воспаленные веки, которые от смеха дергались часто и острая боль их рвала, не давая сосредоточиться, будоража его. Не ставя книгу