ТОП просматриваемых книг сайта:
Сашкино лето, или Четыре неудачных операции доктора Снегирева. Антон Москатов
Читать онлайн.Название Сашкино лето, или Четыре неудачных операции доктора Снегирева
Год выпуска 2024
isbn
Автор произведения Антон Москатов
Издательство Автор
– И не моя, – парировал Снегирев.
– Ой, ли? – подняла глаза. – Попался Игорю?
– И попало, и попался, – грустно согласился Саша. И развалился в кресле, закидывая ногу на ногу. – Пишите, пишите! Один важный мыслитель, – бросил, намекая на главврача, – сказал: «Ваше лечение – это ваше личное дело. Сделайте запись в истории болезни, и тогда это уже станет наше общее, можно сказать, государственное дело».
Схватив из неопрятной стопки бумаг историю болезни, начал лениво перелистовать.
– Почему у нас принято писать – конечности. Есть же нормальные русские слова: рука, нога. Конечность – научнее, что ли? В этих названиях – скотство одно. Конечности!
Марина подняла красные от усталости глаза.
– Тебе, Снегирев, другую специальность выбирать надо было.
Тот удивленно воззрился на нее, кривя лицо в вопросительный знак. Получилось впечатляюще. Детей пугать.
– Поступил бы на философский. Студентов мучил, а не средний медицинский состав. Как не придешь на смену – лекции по истории жизни великих людей. А в перерывах – рассуждения о сущности бытия.
– Темный ты человек, Марина, – отмахнулся Саша, демонстративно отворачиваясь. – В перерывах у нас – операции… Но, в остальном – ты права. Работа у нас философская. Где к людям ближе – там тебе и философия.
– Кстати, о людях, – прервала неуемный поток мыслей Марина. – Как думаешь, будет жаловаться Дубова?
Хирург замолчал, переваривая…
– Будет, – уверенно заключил Саша, взвесив все огромные «за» и малохольные «против». – Рука-то ведь плохо работает.
Ее привезли без сознания. Раздробленная кисть правой руки. Огромная кровопотеря. Шок. На беду Снегирева, на ее счастье, оказалась на его смене. На беду, потому как жаловалась изо дня в день. Могла бы писать – писала. На счастье, Саша оказался единственным, кто отказался от ампутации.
– Так ведь спасли руку. Могла вовсе лишиться.
– Ну, что ты говоришь. Рука ведь попорчена. Есть, а не работает. И не верит, что может разработаться.
– То есть, не было бы руки, она не жаловалась. Не на что было б… – мрачно пошутила Марина. – Вот и примеряй теперь философию на неблагодарность. Философ доморощенный, – хохотнула, и склонилась над историями снова.
– До чего ж глупо: не было б руки – не было б жалобы. Ерунда какая-то… Мячи теряет, физиотерапией не занимается… Жалуется вечно, ноет. Виноватых ищет, – задумчиво проронил Снегирев. И себя оборвал, – Больно! Больно, потому и ищет. Больной – от слова боль. И кажется страшно несправедливо, почему именно у меня? … Ладно, – подскочил. – Пойду к Нине схожу.
– Ты же только у нее был.
– Разве? – задумчиво глянул на часы, висевшие под потолком. Их мерное, кварцевое щелканье, едва свет в ординаторской тух, и Сашка пытался задремать в неудобной позе на неудобном кресле, необычайно раздражало. Хотелось, пока никто не видит, забраться на стул, аккуратно снять и с