ТОП просматриваемых книг сайта:
Гангрена Союза. Лев Цитоловский
Читать онлайн.Соков был высокий, щуплый, почти не сутулилися и очень вежливый. Поэтому к нему обращались исключительно на «Вы» и по фамилии, язык не поворачивался назвать его Сашей, это звучало бы черезчур фамильярно. Девушки Сокова не замечали и он, будучи юношей чутким, знал, что заслужить их внимание сможет, лишь пробившись в люди. Вскоре он вступил в партию и вошел в комитет ВЛКСМ. Узнав об этом, киевляне окончательно охладели к Сокову.
– Вы резко постарели, Соков, – отметили они. – Прямо на глазах.
– Что-то я этого не нахожу, – удивился Соков, невольно заглядывая в треснувшее зеркало, которое использовали для бритья.
– Ну как же, неужели забыли: «Пока свободою горим, пока сердца для чести живы…». А вы, Соков, из этого возраста уже вышли.
Соков Пушкина тоже помнил и не растерялся:
– По-моему, всё как раз наоборот. Просто я хочу «отчизне посвятить души прекрасные порывы», а не выпивкам и беготням за дамами.
– Что касается меня, – вмешался Тенгиз, – к вам претензий нет. Вы, Соков, очень нужный человек. Вы оплот строя и опора режима, не важно – какого. Без таких, как вы, ситуация стала бы нестабильной. Ну а там, посмотрим, во что это выльется.
Когда-то Тенгиз и сам испытывал подспудное желание вступить в партию: высшие цели партийной программы были ему близки. Но борцы за идеалы вызывали отторжение.
3. Внешняя студенческая среда
В корпусе общежития, где проживал Тенгиз, жили только юноши, девушкам было достаточно лишь одного этажа в одном из пяти таких корпусов. Барышень из внешней среды охрана пропускала неохотно, иногда приходилось протаскивать их через окно какой-нибудь из комнат на первом этаже. Тенгиз таким приёмом не пользовался, женщин он уважал и на территорию института не водил. Да и кавалер, приютивший, даму выглядел довольно жалко, когда охранял её у туалета, не пропуская туда студентов: в общежитии женских туалетов не было.
Девушки не сильно отвлекали Тенгиза от деловых будней, он обходился поездками на электричке в Москву и обратно. Друзья понимали победы на личном фронте, как заслуженный успех красавца и супермена, а близкие приятели спрашивали:
– Где ты их находишь, Тенгиз, открой тайну? Посоветуй что-нибудь другу.
– Тайны нет, – отвечал Тенгиз. – Просто не отказываю. Некрасиво это – отказывать женщине. Отказывать – это их монополия.
Тенгиза, тем не менее, как-то вызывали на проработку в комитет комсомола, там всё обо всех, заслуживающих внимания, знали. Мол, не чересчур ли это, каждую неделю – новая пассия, и за три года дважды в больнице лежал. Но обошлось. В учебе он успевал, а недостатки его были не на виду и несколько эфемерны. Соков формально поддержал тогда соседа по комнате, но потом, как товарищ, посоветовал ему взяться за ум:
– Пусть это будет тебе наукой, Тенгиз. Прежде всего – дело, а развлечения уже потом.
Тенгиз ответил ему,