ТОП просматриваемых книг сайта:
Элла и звёзды. Виктор Цененко
Читать онлайн.Элчушка и Элька с Иксэлькой – имена от подружки Маши, которую Элла в ответ называет просто Шама, Ваша, Мыша.
Мама всегда обращалась к ней «Элла» или «дочь», никогда не понижая имя своего ребенка до уменьшительных и ласкательных форм.
Эличка и малышечка – так ласково называла ее бабушка. Называла и в пять лет, и в четырнадцать, и в двадцать пять.
Элла задремывала на рабочем месте, в неудобном кресле у штурвала ноутбука, и чего-то ей это все наплыло в голову, кто и как ее называл. Она буквально услышала, как ее позвали «Эличка», ласково так и по-теплому. Бабушка, дедушка… Сколько она у них провела будних, праздников, каникул, а? И столько всего пошло вспоминаться. А потом мысль: да труднее вспомнить что-то из детства БЕЗ бабушки и дедушки. Все время они рядом. Мама там, папа сям – работают, мотаются, ругаются и мирятся, а старики, которые тогда были еще не такие и старые, заботятся об Элле, она нередко остается у них неделями – малюсенькая, маленькая, повзрослее. Бабушка учит с ней уроки, балует сладеньким, они ходят в парк, читают книжки. Дедушка тоже водит на прогулки, вместе они бредут на рынок за продуктами, куда по делам – за квартиру заплатить, где-нибудь в очереди постоять. И, если так сидеть вот и думать – целая жизнь с ними прошла. Маленькая, скромная и уютная.
А потом ты увеличиваешься, и куда-то тебя из этой маленькой жизни выталкивает, и сама выталкиваешься, и несешься вдаль, а они, уже старики, все равно тебе рады, когда забежишь, хоть ненадолго. Или хотя бы позвонишь. Элла, как отмечалось, после школы переехали с родителями ближе к площади Ленина, далеко стало ездить к старикам на Западный и лениво, честно говоря. Тут студенчество, подружки, мальчики, учеба… Родственники – родственниками, а у меня личное, свой путь, своя – моя, а не ваша, жизнь. Надолго ты вообще забываешь о них, стариках. Ведь они ВСЕГДА там, ждут тебя в гости – обедом накормят, если нужно, немножко помогут с деньгами, и переночевать, и поболтать. Болтовня уже не та, правда. Не станет же Элла обсуждать с бабушкой, какие у Вадика, Эллиного давнего ухажера, сильные плечи и как она вся замирает, когда он прикасается к ней, про то, как она провела ночь выпускного, как проводит ночи теперь. Может кто с бабушками такие вещи и обсуждает, но для Эллы – немыслимо. Да и бабушка ведь смотрит на нее как на деточку, хоть деточка уже выше бабушки и сама готова ей рассказать о жизни всё. Эличка, малышечка, подлить чайку?
А с дедушкой иногда, слово за слово, и зацепятся – о политике, о положении вещей, о замужестве, которого почему у Эллы нет, уже бы пора. Что вот дедушка, старый, сидящий у телевизора вообще может понимать в современной жизни? Он же ее не видит, жизнь. И компьютера у него нет, а по телевизору всё только врут. Дедушка не читал целую лавину книг, которую читала Элла. О чем с ним всерьез разговаривать? Даже слово «психология» для него – диковинное и ничего не обозначает. Но это мелочи, если выдохнуть. Элла всегда относилась к бабушке и дедушке скорее с теплотой. Но отстраненность, да, нарастала. Всегда знала, что к ним вот, например, сегодня можно заехать. Или завтра. Нет такого дня и часа, когда они бы сказали – сейчас мы заняты. И Элла заезжала, иногда. Бывало собиралась, но потом меняла решение, ехала куда-то еще, оставалась где-то одна или не одна. Бабушка и дедушка всегда там, всегда успеешь к ним. А потом умерла бабушка. А спустя буквально год, полгода назад, умер и дедушка.
Их забрала темнота. Что? Теперь ее там, в скромной двухкомнатке, вообще никто не ждет. Мама, бабушка с дедушкой – ее родители, с сестрой скоро продали квартиру, поделили наследство. Странно было Элле, это уже после студенчества, что ей больше не к кому ехать на Западный. А она обдумывала иногда, о чем бы таком спросить бабушку и дедушку, из их молодости, например. Но спрашивала редко и много так и не спросила. Теперь остались только их альбомы с черно-белыми фото и еще несколько с цветными, где стариков уже проще узнать. Рассматривая снимки последовательно, вдруг понимаешь, как незаметно люди стареют, когда ты рядом. А вот так. Фото одного года, фото через десять лет – видишь – дедушка из рослого молодца превращается в подсохшего дяденьку, потом в дедушку с нелепо вывалившимся животом. Бабушка – симпатичная, улыбается, с косами. Вот постарше, с короткой стрижкой, в аккуратном платье. И так далее, до седых волос, последние фото буквально прошлого года. Взгляд бабушки – древний, подсбитый, но все еще теплый и живой.
Элла отчетливо вспомнила то фото. Бабушка глядела с него, такая близкая. Странное ощущение наполнило Эллу. Если бы она сказала о нем своей подруге Маше, то сказала бы так – второе знакомство, узнавание, возвращение. Как после сна, после всей этой юности – снова хочется налить чаю и поболтать с бабушкой так, как это было в детстве. Или уже по-новому. Спросить, как бабушка вела себя в тех или иных ситуациях, как видела жизнь. Может даже