Аннотация

В 1972 году любители фантастики в СССР испытали настоящее потрясение. Популярнейший журнал «Вокруг света» пять номеров подряд печатал «Неукротимую планету», один из лучших романов Гаррисона и первый в цикле о приключениях Язона динАльта. Два миллиона четыреста тысяч экземпляров – таков был тираж журнала, а если учесть, что журнал – существо общественное и в одних руках не задерживается, то представьте себе, сколько читателей было в тот год у Гаррисона. Другой мастер фантастики, наш соотечественник Борис Стругацкий, творчество своего американского собрата по жанру определил как «неиссякаемый источник удовольствия для любого читателя». И это неоспоримая истина. Кроме цикла «Мир смерти», сборник дополняют романы «Планета проклятых» и «Планета, с которой не возвращаются».

Аннотация

Сага о земном мире, пошедшем в своем развитии не тем путем, каким он следует до сих пор. Глобальная катастрофа, из-за которой вымерли на планете гигантские ящеры, обошла Землю стороной, и рептилии, в процессе эволюции обретя разум, создали собственную цивилизацию, нисколько не похожую на людскую. Выращенные из семян города, матриархат, коллективный разум, генетически перестроенные животные… И мир людей, противостоящий им, – чуждый, враждебный и агрессивный. Кто выживет в постоянных битвах – люди или иилане’, как на языке этого мира называют расу рептилий? Кому принадлежит будущее? Трилогия Гарри Гаррисона – признанная классика жанра и имеет бессчетное число почитателей во всем мире. Издание проиллюстрировано работами английского художника Билла Сандерсона.

Аннотация

От Дэна Симмонса, прославленного автора «Террора», «Друда» и «Пятого сердца», фантастической эпопеи «Гиперион» / «Эндимион», «Темной игры смерти» и «Лета ночи», лауреата множества престижных жанровых премий, – полное собрание произведений малой формы. Книга включает три авторских сборника, а также рассказы и повести, не входившие в сборники, причем действие некоторых вещей происходит во вселенной «Гипериона» и «Эндимиона» или дилогии «Илион» / «Олимп». «Если какой автор и вызывает у меня восторженную оторопь, так это Дэн Симмонс», – писал Стивен Кинг. Ему вторил Харлан Эллисон: «Для тех из нас, кто превыше всего ценит хорошую прозу, имя Дэна Симмонса – непременный знак качества». Часть произведений публикуется впервые или в новых переводах, остальные – в новой редакции.

Аннотация

Человечество обрело возможность творить миры во Вселенной, создавать Вселенную, ее перестраивать, дополнять, наполнять своими идеями, очеловечивать, делать лучше. Но люди есть люди – есть романтики, есть преданные делу трудяги, есть… впрочем, вот цитата из автора: «Допуская вселенский Ум, мы тем самым допускаем и вселенскую Глупость – в заглавных буквах в силу ее масштабов. Как и у людей. Одно без другого не бывает, это как свет и тень». А все началось с Шара, появившегося близ города Таращанска, районного центра в степной части Катаганского края, второго октября, в воскресенье… «Должность во Вселенной» и «Время больших отрицаний», два романа, вошедших в эту книгу, – часть большого, но, увы, незавершенного цикла, который автор назвал «Вселяне» и который должен был состоять из шести романов (вот названия задуманных произведений: «Гениальность – это так просто», «Опережающие миры», «Заговор против Земли», «Люди-звезды»). Стартовый роман цикла публикуется в переработанном автором варианте, существенно отличающемся от книжных изданий 1992 и 1993 года. «Время больших отрицаний» в книжном виде публикуется впервые (изданное штучным тиражом для любителей издание 2015 года в расчет не принимаем, слишком уж оно специфическое).

Аннотация

Мэри Стюарт (1916–2014) еще в юные годы дала зарок посвятить свою жизнь литературе. И фортуна встала на ее сторону. Первый роман («Мадам, вы будете говорить?») пришелся читателям по душе, и почти каждое новое произведение английской писательницы становилось бестселлером. Но настоящий успех пришел к ней в 1970-е годы, когда увидела свет трилогия о волшебнике Мерлине и короле Артуре («Хрустальный грот», «Полые холмы», «Последнее волшебство»), соединившая в себе историю и фантастику и впоследствии переросшая в пенталогию (добавились романы «Недобрый день» и «Принц и паломница»). Сама писательница свою задачу определяет просто: «Если голос преданий так настойчив, если мотивы так живучи и возрождаются вновь и вновь, значит в них содержится реальное зерно, даже в самых фантастических историях, которые наслоились вокруг сердцевины скудных фактов Артурова существования. Увлекательное занятие – осмысливать эти подчас дикие и нелогичные сюжеты, придавать им характер более или менее связных и правдоподобных рассказов о человеческих поступках и мире воображения».

Аннотация

«Опоздавшие к лету» – одно из важнейших произведений в фантастике последних десятилетий, хороший читатель поймет, что имеется здесь в виду. Фрагментарно опубликованный в 1990 году и вышедший в полной версии шесть лет спустя, роман задал высокую планку как самому автору, так и всей литературе того направления, которое принято называть фантастикой. Сам писатель понимает свою задачу так: «Я принадлежу к тем, кто использует фантастический метод изображения внутреннего пространства человека и окружающего пространства. В моем понимании фантастика – это увеличительное стекло или испытательный полигон для реального человека и человечества». И еще, его же слова: «Использование фантастики как литературного приема позволяет обострить читательское восприятие. Следование „мэйнстримовским“ литературным законам дает высокую степень достоверности. Корнями эта литература уходит в глубь веков, а на ветвях ее сидят, как русалки, Апулей с Кафкой, Гоголь с Маркесом и Мэри Шелли с Булгаковым в обнимку… А если серьезно, я пишу то, что хотел прочитать, но не смог – поскольку еще не было написано». Про премии говорить не будем. Их у Лазарчука много. Хотя почему нет? Ведь премия – это знак признания. И читательского, и круга профессионалов. «Великое кольцо», «Бронзовая улитка», «Еврокон», «Интерпресскон», «Странник», «Золотой Остап»… список можно продолжить дальше. Ну и мнение братьев-писателей для полноты картины: «Лазарчук – фигура исключительная. Штучная. До последнего времени он оставался единственным (прописью: ЕДИНСТВЕННЫМ) российским фантастом, который регулярно и последовательно продолжал: а) писать востребованную публикой фантастику; б) максимально при этом разнообразить жанр своих вещей, не повторяясь, не впадая в грех тупой сериальности, всегда экспериментируя» (А. Гаррос, А. Евдокимов).

Аннотация

Перед вами сборник ранней фантастической прозы петербуржца Андрея Столярова, одного из ярчайших представителей молодого поколения писателей, пришедших в литературу в 1970–1980-е годы, – поколения, которое с легкой руки братьев Стругацких назвали «четвертой волной» в отечественной фантастике. Что до легкой руки, то да – Стругацкие повлияли сильно на авторов этого поколения, появилось даже понятие «время учеников». Ученики были разные – и двоечники, и троечники, и четверочники. Отличников было мало. Но, совершенно точно, из тех редких, кто писал на пятерку с плюсом, первым был Андрей Столяров. Ученичество – это вовсе не подражательство. Это правильное понимание литературной задачи, которую писатель ставит перед собой. Братья Стругацкие, в отличие от многих своих «собратьев», воротящих нос от фантастики, считали и доказывали на собственном примере, что никакая она не Золушка в заповедном королевстве литературы, а неотъемлемая и важная ее часть. Высокий литературный уровень, выход за рамки традиции и смещение акцента с идеи и фантастического приема на человека и человеческое, реалистическое изображение мира, неприятие серости и безликости, которыми отличалась основная масса фантастической продукции советской эпохи, – вот писательское кредо авторов «четвертой волны». И Столяров лучший тому пример. Многие из произведений, вошедших в книгу, не переиздавались десятилетиями, так что, надеемся, этот том будет настоящим подарком для ценителей хорошей фантастики.

Аннотация

В истории отечественной фантастики немало звездных имен. Но среди них есть несколько, сияющих особенно ярко. Илья Варшавский и Север Гансовский несомненно из их числа. Они оба пришли в фантастику в начале 1960-х, в пору ее расцвета и особого интереса читателей к этому литературному направлению. Мудрость рассказов Ильи Варшавского, мастерство, отточенность, юмор, присущие его литературному голосу, мгновенно покорили читателей и выделили писателя из круга братьев по цеху. Все сказанное о Варшавском в полной мере присуще и фантастике Севера Гансовского, ну, разве он чуть пожестче и стиль у него иной. Но писатели и должны быть разными, только за счет творческой индивидуальности, самобытности можно достичь успехов в литературе. Часть книги-перевертыша «Варшавский И., Гансовский С. Тревожных симптомов нет. День гнева»

Аннотация

В истории отечественной фантастики немало звездных имен. Но среди них есть несколько, сияющих особенно ярко. Илья Варшавский и Север Гансовский несомненно из их числа. Они оба пришли в фантастику в начале 1960-х, в пору ее расцвета и особого интереса читателей к этому литературному направлению. Мудрость рассказов Ильи Варшавского, мастерство, отточенность, юмор, присущие его литературному голосу, мгновенно покорили читателей и выделили писателя из круга братьев по цеху. Все сказанное о Варшавском в полной мере присуще и фантастике Севера Гансовского, ну разве он чуть пожестче и стиль у него иной. Но писатели и должны быть разными, только за счет творческой индивидуальности, самобытности можно достичь успехов в литературе. Часть книги-перевертыша «Варшавский И., Гансовский С. Тревожных симптомов нет. День гнева».

Аннотация

Это было братство друзей по духу – фантастическому духу свободы, повеявшему вдруг над страной в легендарные 60-е годы. Они собирались на квартире у Ариадны Громовой около зоопарка – Аркадий Стругацкий, душа компании, Север Гансовский, Роман Подольный, Анатолий Днепров, молодой Дмитрий Биленкин, бывал и Станислав Лем в редкие свои визиты из Польши, – и под крик зверей за окном, под бешеные струны Высоцкого («По пространству-времени мы прём на звездолете…»), частого гостя в доме, под чаёк или что покрепче говорили о фантастике, думали о фантастике, верили в нее. Умница Александр Мирер, непременный участник сборищ, мнение которого ценили и уважали здесь, высказался афористично и точно: «Фантастика – самый честный и наблюдательный свидетель на суде истории». Потому что фантастика и реальность, особенно реальность российская, для людей этого круга были неразделимы. В фантастике Александр Мирер прежде всего исследователь. Предмет его исследовательской работы – манипулирование человеческим сознанием. Захват и порабощение разума («Дом скитальцев»), управление мозгом извне, ведущее к крушению цивилизации («У меня девять жизней»), конфликт между естественным и навязанным («Остров Мадагаскар»)… Темы эти актуальны всегда, и уж тем более никогда не вторичны – времена хотя и меняются, но люди в них в основном такие же, что были вчера и позавчера.