Аннотация

«Мы рождены, чтоб Кафку сделать былью», – говорили советские люди. И им это удалось, удалось потому, что роднит их главная с Кафкой черта – они нормально существуют в абсурде. Кафка – это нестрашно, это рассказ про нормальную жизнь, просто эта жизнь увидена под несколько неожиданным углом. Кафка – это веселый, добрый, понимающий вас писатель. Никто не скажет вам, что вы нормальный, а Кафка скажет, потому что на фоне его кошмаров вы – вполне даже ничего:) Не говоря уже о том, что человек он удивительно щедрый, деликатный, тонкий, наверное, лучший человек во всей немецкой литературе XX века. Именно поэтому ему и открылись самые страшные предвидения. О том, как «мы Кафку сделали былью» и как в некотором смысле «перекафкали» его, мы будем с вами разговаривать на лекции.

Аннотация

Новый роман Виктора Пелевина «Тайные виды на гору Фудзи»‎ заслуживает, чтобы его назвали не просто новым, но и старым и добрым. Дело в том, что он в лучших традициях Пелевина и сентиментален и весел и человечен. Довольно долго Пелевин писал про вымышленных искусственных существ, а сейчас опять про людей. Мне кажется, со времен «Священной книги оборотня», а может быть, и со времен «Чисел», эта его книга самая праздничная, самая радостная. Мало того, что она очень смешная, – она трогательная и трогательная не свысока, а как-то по-братски. Мне интересно её разобрать, посмотреть, куда Пелевин движется, а самое главное, благодаря ему – он же так циклически, раз в год выпускает книги, они стоят на нашем пути как такие верстовые столбы, посмотреть, что стало с нами. Думаю, эта книга предвестник новых, скорых и радостных перемен. О новом Пелевине мы и поговорим на лекции Дмитрия Быкова.

Аннотация

В этом году, в октябре мы отмечаем столетие Александра Аркадьевича Галича. Поэта, который многим казался устаревшим. Но оказалось, что в России самое устаревшее является вечно актуальным, вечно живым. Галич сегодня – главный из поэтов шестидесятников и, наверное, главный из поэтов сверстников. Галич сумел наметить те проблемы русской жизни, те спасительные формулы, которые именно сегодня, в довольно-таки рабские времена, мы вспоминаем с такой болью и, как ни странно, с такой надеждой. Галич задал тот единственный «Modus operandi», тот образ действия, который возможен для человека не желающего подличать. Как сказал Юрий Нагибин: «Галич выиграл, потому что талант распрямил его до хруста, довел до освобождения и смерти». Но смерть здесь более или менее случайность, а вот освобождение, которое состоялось благодаря таланту, потрясающий рост души, который мы наблюдаем, это и есть ответ на тухлые времена. О феномене стихов и судьбы Александра Галича мы и поговорим на лекции.

Аннотация

«Наш вечер с Ксенией Собчак, просмотр и обсуждение с ней фильма „Дело Собчака“, снятого Верой Кричевской по ее идее и сценарию, называется „Собчак между Кремлём и Быковым“. Конечно, мы собираемся поговорить об этом чрезвычайно популярном фильме, резко критикуемом мной в том числе. Смысл названия вечера вот в чем: действительно ли Кремль и Быков два таких полюса в круге общения Ксении Собчак не по политической полярности, а потому, что Кремль делает все возможное, чтобы очевидные вещи не назывались своими именами, а я, наоборот, постоянно стремлюсь их назвать, даже, когда это выходит крайне субъективно. Вот мы и попробуем с Ксенией Собчак назвать некоторые вещи, о которых не принято говорить – своими именами, коснуться некоторых проблем, может быть, и для нее болезненных, которые традиционно замалчиваются. Даже в фильме я вижу эти точки и зоны умолчания. Мы поговорим о главном парадоксе эпохи: каким образом из последовательного демократизма учеников Собчака выросла нынешняя Россия – это, наверное, самая болезненная тема сегодня. В общем, это будет вечер болезненных вопросов и непростых ответов в крайне тяжелой и напряженной атмосфере. Вечер очень трудный для меня как для ведущего и для Собчак как для гостьи. По-моему, такое неприятное мероприятие вы обязаны посетить.» Дм. Быков

Аннотация

«Мы собираемся поговорить о двух русских пьесах, которые разошлись на цитаты. Не одна другая русская пьеса, включая всего Островского, включая, конечно, „Бориса Годунова“, включая навязывавшиеся пьесы советского репертуара, не поставила нам столько цитат, столько готовых, расхожих выражений, столько строк ушедших в пословицу, как „Горе от ума“. Соперничать с ней в этом плане может только французский „Сирано де Бержерак“ в переводе Щепкиной-Куперник. Даже Эдмон Ростан, который любил, декламировал вслух куски на русском, которого почти не знал, признавал, что его пьеса проигрывает в оригинале. Проигрывает хотя бы потому, что она написана традиционным мольеровским дистихом, а Щепкина-Куперник сделала свои ямбы гораздо более разноразмерными, и отсылки Куперник к Грибоедову там встречаются на каждом шагу. Ни для кого не тайна, что эти две пьесы написаны на один сюжет: герои опережающие время, противостоят косной среде – это прямое наследие двух наиболее знаменитых европейских пьес – „Мизантропа“ Мольера и „Гамлета“ Шекспира. Интересно, что и „Гамлет“, и „Мизантроп“, дав сюжет Ростану и Грибоедову, были довольно жестоко спародированы. Почему именно эта пародия жестокая? Почему эти две пьесы, направленные острием своим против современников и предшественников, так в России прижились мы и поговорим. Конечно, дело не только в блистательных и остроумных стихах, не только в репликах, дело в том, что все мы Чацкие и Сирано. Либо мы кричим: „Карету мне, карету!“ и уезжаем, либо мы погибаем. Никакого третьего здесь не дано. Именно эти два характера невероятно близки русскому сердцу, именно этих героев больше всего любит русский зритель. Настолько любит, что встретившись с ними в жизни, заставляет их либо уехать, либо умереть.»

Аннотация

Так получилось, что Лев Толстой – главный русский писатель, потому что смерть – главная русская проблема. Подчеркиваю, именно русская. В мире есть вещи и более серьезные. Но в России, где все смыслы традиционно скомпрометированы, проблема смерти выступает обнаженно и ярко. В сущности, у русского человека кроме жизни и смерти нет ничего. «Смерть Ивана Ильича», «Три смерти», постоянные лейтмотивные темы смерти в «Войне и мире» – все это, в конце концов, стало главной неотступной темой толстовских размышлений и примерно в «Записках сумасшедшего» – прекрасной и неоконченной повести, привело его к мысли о том, что смерть и сознание несовместимы. Вот таким странным, нелогичным, очень трудным ходом пришел он к мысли о бессмертии души – об этом весь Толстой. Потому что либо смерть, либо все остальное: она здесь, а её быть не должно. О главной толстовской теме – о диалектике смерти, о том, что сделало Толстого русским писателем номер один – в самой жизнеутверждающей лекции «Прямой речи».

Аннотация

Нет в России другого писателя, смерть которого была бы окружена таким количеством легенд, при полном отсутствии легенд о жизни.Национальная матрица, то есть сюжет русской жизни, придуманы Гоголем точно так же, как до этого он придумал, скажем, всю Украину. Он сумел наметить три главных русских топоса – Петербург, о котором написаны «Петербургские повести», уездный город, о котором написан «Ревизор», и сельское пространство, о котором написаны «Мертвые души». А вот Россию он выдумать не смог. Сошел с ума. Почему Россия не получилась у Гоголя? Что такое Гоголь-матрица и как она влияет на нашу действительность?

Аннотация

"Нас ожидает довольно экстравагантное и сложное мероприятие – мы прочтем всего Онегина в полной пушкинской версии 1831 года. Разумеется, это дело не ограничится чтением, сначала будет два отделения: с первой главы по четвертую и, соответственно, с пятой главы по восьмую, а потом, после четырехчасового чтения, для тех, кто уцелеет, будет разговор о романе. О том, почему это собственно, до сих пор – «энциклопедия русской жизни». Думаю, что более памятного дня рождения Пушкина в вашей жизни точно еще не было" , – Дмитрий Быков .

Аннотация

"Нас ожидает довольно экстравагантное и сложное мероприятие – мы прочтем всего Онегина в полной пушкинской версии 1831 года. Разумеется, это дело не ограничится чтением, сначала будет два отделения: с первой главы по четвертую и, соответственно, с пятой главы по восьмую, а потом, после четырехчасового чтения, для тех, кто уцелеет, будет разговор о романе. О том, почему это собственно, до сих пор – «энциклопедия русской жизни». Думаю, что более памятного дня рождения Пушкина в вашей жизни точно еще не было", – Дмитрий Быков .

Аннотация

– Лондон долгое время был столицей запретной русской литературы, и именно здесь разворачивались главные трагические перипетии судьбы Александра Герцена, ставшего одним из самых страстных русских публицистов. Классическая семья русского революционера – это треугольник. Не только семья Маяковского и Бриков, Ленина, Крупской и Арманд, Герцена и Огарёва… Это вообще такая попытка русского революционера начать с революции в собственной семье. О том, почему «русский треугольник» стал основой множества литературных текстов и мифов, мы и поговорим именно в Лондоне, где от этих «треугольников» всегда было не продохнуть.