ТОП просматриваемых книг сайта:
Песок и золото. Повесть, рассказы. Антон Секисов
Читать онлайн.Название Песок и золото. Повесть, рассказы
Год выпуска 0
isbn 9785449070166
Автор произведения Антон Секисов
Жанр Современная русская литература
Издательство Издательские решения
И тут засмеялись все, и даже Гортов вежливо улыбнулся.
– Так вот же, сидит! Кожу содрать да прожарить! – поднялся смутно знакомый Гортову человек с крестом и шевелюрой, указав на Гортова вилкой.
Взгляд Гортова помутился, и в голове пронеслось слово «обморок». Не донеся до рта, он поставил на стол рюмку.
– Понял, кто это? – невидимый Гортовым, над ухом шепнул Шеремет. – Это певец Северцев!
Ах, ну точно. Гортов вспомнил Арсения Северцева. Он был шансонье и пел про казачество, про дубы и про женщин с косой и радостными большими глазами. Гортов видел его когда-то по телевизору, смотря программу «Пока все дома». Певец Северцев принимал гостей в деревянной избе, и всюду носились его одинаковые, словно рожденные ксероксом дети.
– Ну ты чего, Арсений! Гортов – русский хороший парень, – сказал Иларион, ласково обнимая при этом Мариуса.
Тем временем Северцев направился к ним, и следом двинулась его мужская свита.
– Арсений, – он протянул руку с сияющим черным перстнем. Двое из свиты то ли в шутку, то ли всерьез упали ниц и принялись натирать ему туфли. Гортов торопливо, не почувствовав в своей руке веса, пожал руку Северцева.
– Я шучу так… Не обращай… Сработаемся, братишка, – сказал он, по пути трижды сменив интонацию от царственной до задушевной.
– Сработаемся, – подтвердил Гортов, смотря ему на кадык, и не понимая, как и зачем ему надо срабатываться с эстрадным певцом Северцевым. Николас встал и поднял тост за «Русь». Все принялись чокаться.
Интернет, едва появившись в келье, сбоил. Не найдя, чем занять остаток вечера, Гортов снова читал листы:
«Купель для крещения младенцев из белой жести; весом 20 фунтов.
Сосуд для освещения хлебов медный, чеканной работы, с тремя литыми подсвечниками, побелен, весом 3 фунта.
Чайник для теплоты красной меди внутри луженый, весит 1 фунта.
Церковная печать медная с деревянной ручкой…».
Листы разлетелись, когда Гортов уснул. Всю ночь одинокая муха кусала его в щеки и губы.
Раздался хруст. Посыпались, словно град, деревянные половицы, и кто-то вскричал: «Ой-ой-ой!». Через паузу – снова хруст, снова вопли и причитания. Какая-то драма разыгрывалась за стенкой. Гортов встал.
– Ой, не могу! – он узнал голос Софьи.
– Дура, овца, идиотка! – старушечий злобный голос. – Ну давай! Ну давай!
– Ой, батеньки! Ой, не могу!
– Овца! Олениха!
– Ой! Ой!
Гортов застегнул штаны и вышел в коридор. С мягким шелестом от стены отклеивались и свисали простынями обои. Он позвонил в дверь, но не услышал звонка. Вдалеке кто-то зашевелился, пришлепал, надолго замер у двери. Замок звонко щелкнул, словно раздал щелбан. Открыла Софья. По переносице пробежали испуганные глаза.
– Что-то случилось? – спросил Гортов.
– Кто это!? – всхлипнули из глубины.
– Это… –