Скачать книгу

строительства. Пусть твоя избранница сама достраивает, милее жить будет.

      – Да-а-а, правильно, – наивно смеясь, поддакивал Гойсум. А старик продолжал разговор в том же тоне, и нельзя было понять, то ли он с издевкой говорил, то ли всерьез.

      – Что это такое? Сколько лет ты страдаешь, ждешь ее, а она – еще дом новый подавай! Куда это годится! Да такого жениха, как ты, в округе нет… Пускай сама строит, и огород выращивает, и детей рожает. Ничего с ней не будет. Только на пользу, может, чуть похудеет?!

      Гойсум все смеялся, после слова «детей» засмущался, даже отвернулся. Старик проник в его сокровенные мечты и желания.

      Еще долго Арачаев строил планы на будущее, пока вдруг где-то далеко за горами, в стороне равнин не прогремел одинокий взрыв. Оба встрепенулись, вернулись в серую реальность, лица их вновь стали напряженными, озабоченными, суровыми.

      – Слушай, Гойсум, – нарушил томящее молчание Арачаев, – мы одни остались в селе. Теперь на нас все заботы, давай обойдем дворы, особенно разбитые, и посмотрим, нет ли под развалинами людей. Это главное. А по ходу надо посмотреть, где находится на привязи скотина и собаки, а может, и кошка в доме. Все живое нужно выпустить на волю, все ворота открыть, чтобы скотина свободно могла пойти на водопой. Не забудь открыть и курятники. Дело несложное и очень нужное. Люди в панике свои души бросились спасать, а о домашней живности могли позабыть… Ты иди по верхним домам, а я пройду по низине. Осмотри все!

      На этом разошлись… Ранняя весна в горах Северного Кавказа была как обычно переменчивой, туманной, грязливой. Зубастая, по горному лютая и короткая зима не полностью уползла в северные равнины, она из последних сил, под покровом укорачивающейся ночи, еще сковывала хрупкой коркой льда почву и лужи.

      Вначале старику было легко идти по твердому насту, потом вдруг незаметно ледяная корка растворилась, и ноги стали вязнуть в черной жиже. «Лучше, конечно, морозной зимой или цветущим летом, чем в эту грязь», – подумал Арачаев, и следом неожиданно в голову пришла другая мысль: «Видимо, без этой чехарды, грязи и сырости невозможен переход из одного состояния в другое. Очевидно, что так и в природе и в обществе. Значит, надо этот период переждать, перетерпеть, пересилить, а кто выживет, и главное стойко вынесет эти все временные трудности, тот безусловно сможет вкусить радость свободы, счастья и благополучия». Чуть погодя в голову полезла другая невеселая мысль: «Я – то свое отжил, лишь бы молодым жилось лучше, и главное свободнее…»

      Несмотря на свой почтенный возраст, Арачаев еще бойко двигался, а посох носил больше как старческий атрибут, чем необходимость. Вдруг он услышал голос Гойсума.

      – Цанка, Цанка. Где ты? – кричал охрипшим баском Дациев.

      Старик как раз отвязывал в чужом сарае брошенную хозяевами корову.

      – Что случилось? – встревоженно ответил он, выбегая наружу.

      Перед ним появился задохнувшийся от спешки, бледный Гойсум. Его лицо было совсем перекошено.

      – Цанка, – едва вымолвил он, – там, под обломками дома, Дакожа лежит, мертвая.

      – Какая Дакожа? – приглушенным голосом спросил Цанка.

      – Вдова Сугаипа. Она ведь в последнее время одна жила. Ее дети давно уехали, оставили старуху одну.

      Через несколько минут они были около развалин дома Сугаипа. Видимо, женщина пыталась выскочить наружу, но смерть ее настигла на пороге. Гойсум боязливо отворачивался, страшась притронуться к трупу.

      – Хватит кривляться, – прикрикнул старик, – надо перенести ее в соседний дом, чтобы обмыть и сохранить от зверья.

      – А кто будет мыть ее? – удивился Гойсум.

      – Я и ты, – спокойно ответил Цанка и чуть погодя добавил: – Хотя убитые в войну не омываются, их смерть и так священна, мы с тобой только приведем ее в порядок, по возможности.

      Гойсум понял, что ему не отвертеться, он с отвращением зажмурил глаза, как пушинку поднял труп иссохшей старой женщины и торопливо понес в соседний дом. Цанка семенил следом и создавал видимость помощи.

      – Так, Гойсум, – говорил бодро Арачаев, – тебя сам Бог мне в помощники оставил.

      После этих слов, от природы ленивый Дациев, недовольно сморщился, даже отвернулся.

      – Ты, Гойсум, – настоящий джигит, – продолжал в том же тоне старик, – твои труды не пропадут даром. Вот женю я тебя на красавице Мусилпат и появится у вас куча детей, вот тогда вспомнишь меня.

      Лицо Дациева расплылось в наивной улыбке. Он вновь всем своим видом изъявлял готовность выполнять любые команды старика.

      – Теперь, Гойсум, – продолжал повелевать Арачаев, – пойди на родник и принеси флягу воды, а я из дому принесу марлю, белую бязь и одеколон для омовения. Для себя хранил, теперь придется поделиться.

      Минут через двадцать, когда Арачаев, стоя на коленях, лазил в потаенных секретах своего большого старого деревянного сундука, в дом вбежал Гойсум. Он был без шапки, стеганка нараспашку. По его лысине и искаженному лицу лился густой пот, глаза в ужасе

Скачать книгу