ТОП просматриваемых книг сайта:
Панельки. K K
Читать онлайн.Я не разбираюсь, просто не лезу.
Откровенно говоря, я так мало всего знаю. Даже не понимаю, откуда мне известны названия тех оттенков, что вижу: просто из ниоткуда в голове есть понятия, что темное пятно – черный, светлый – белый, знаю разницу между угольным и серебристым. Но кто научил этим словам и правильно ли я все воспринимаю хотя бы в своей палитре – без понятия.
Мама любит смотреть на меня и вздыхать.
– Если ты так и будешь смотреть в песок, мы ничего не сделаем, – сестра тыкает меня в плечо, тяжко вздыхает, и мне приходится оторваться от созерцания песка под ногами. Она уже давно хочет со мной поиграть, а я сопротивляюсь.
Мне вообще-то уже двенадцать, какие тут карусели и качели?
Сестра пихает мне в руки медвежонка с яркими желтыми пуговицами на пузе и запрыгивает на карусель. Она уверенно ставит ногу на землю и отталкивается ею, постепенно увеличивая скорость. Старая советская карусель скрипит, ее скрежет отдается в сознании очередным серым тоном. Я вцепляюсь руками в поручень изо всех сил и чувствую, как кусочки краски впиваются в кожу – чуть-чуть колются. Сестра разгоняется сильнее, и я откидываюсь назад, чтобы она не замечала улыбки.
Я ведь не могу признаться, что все еще люблю кататься, да?
Голова начинает кружиться, а радостный визг сестры перекрывает неприятный скрип. Вокруг – огромные бетонные прямоугольники с окошками, они мешаются в бесконечный тяжелый фарш. Желтый свет окон немного разбавляет это однообразное пятно. Мне так хочется закрыть глаза, чтобы не начало тошнить, но что-то не позволяет.
Сестра кричит мое имя и смеется, и, признаюсь честно, я совершенно не понимаю, почему. Я хватаю ее за запястье и немного сжимаю – только чтобы удостовериться, что не упадет. Ее звонкий голос похож на колокольчик Санты – когда-то давно я посмотрел «Полярный Экспресс» и оттуда узнал, что колокольчики у Санты волшебные. Только это я о нем и знаю, собственно.
Сверкающие яркие браслетики сестры из ленточек распускаются. Я хватаюсь за скользящую ткань в надежде не отдать ее ветру – движение произвольное, будто руки меня не слушаются. В кожу все продолжает впиваться кусочек отвалившейся краски – так неприятно.
Из живота медленно поднимается пузырь тошноты. Склизкий ком остается где-то в горле, во рту набирается слюна, и я еле сдерживаюсь, чтобы резко не остановить карусель, не согнуться пополам и не вырвать прямо на землю. Сестра не замечает. Она продолжает смеяться, не обращая внимания на свой «браслетик дружбы», на мое посеревшее лицо и на черно-белую мешанину вокруг.
Скалы домов нависают над нами все более угрожающе. Скрипучая металлическая дверь одной из них отворяется, и от дома отделяется крупная темная фигура в тонкой олимпийке. Никак не разгляжу лица, но почему-то я уверен, что знаю этого человека.
Еще бы не знать – как только он подходит я чувствую родной запах нашего кондиционера для белья, табачного дыма и еще чего-то такого домашнего, что нельзя описать словами. Я вообще описывать не особо умею, потому что в голове все всегда оказывается серыми картинками и кусками, а не строчками из слов. Хотя порой мама меня хвалит и говорит, что я замечательно излагаюсь!
А мне просто запоминать кроме чужих умных речей больше нечего. Ничего не помню.
Отец подходит и треплет сестру по голове – она наконец-то остановила карусель. Раз – он поворачивается ко мне. Два – у него смазанная палитра пепла и раскрошенного графита вместо лица. Три – я каким-то особым чувством ощущаю его улыбку.
– Пап! А я наконец-то вытянула… погулять! – Там, где должно быть мое имя сестра делает небольшую заминку. Случайно, неосознанно. В радостном потоке речи эта маленькая пауза тонет и забивается разговором о цветастой бабочке, которую она увидела по дороге, и о большой яркой клумбе, которую я всегда обхожу стороной. Я ведь не могу ослушаться маму и касаться цветов.
Алиса виснет у папы на руке и начинает канючить, насколько сильно она хочет новый калейдоскоп – старый разбила пару дней назад. Папа сопротивляется лишь для приличия, я слышу его голос приглушенно, как через подушку. Такая большая разница между вечными веселыми возгласами сестры. Она не дает ушам отдохнуть – я не признаюсь, что люблю это.
А отец разговаривает совершенно иначе. Его голос шелестит и слегка хрипит, мама ругается, что это из-за его курения. Он говорит вкрадчиво, тихо, но всегда как-нибудь шутит. И сейчас он тоже отшучивается, не собираясь сдаваться под напором Алисиных желаний. Он тащит ее на руке к другой качели, а я тихо следую за ними.
– Ну и чего ты ходишь-то понурый? Погулять заставили? – папа оборачивается ко мне и говорит абсолютно беззлобно. – Сегодня видел что-нибудь цветное?
Он говорит это будничным тоном, и я случайно останавливаюсь. Папа продолжает улыбаться, – я только знаю, что он улыбается, – а как реагировать на это совершенно не ясно. Перед глазами появляется густое облако пыли со вкраплениями лепестков одуванчиков. Я машу руками, пытаясь его развеять, но ничего не получается. Ладони какие-то