Аннотация

«Многие порицали сначала эту комедию, но смеявшиеся были за нее, и все дурное, что о ней говорилось, не помешало успеху, вполне меня удовлетворившему. Я знаю, что от меня в этом издании ждут предисловия с ответом моим судьям и с оправданием моего труда, и, разумеется, я стольким обязан всем, ее одобрявшим, что почел бы за должное отстаивать их суждение против суждений моих недоброжелателей. Однако почти все, что я мог бы сказать об этом предмете, уже изложено в рассуждении, имеющем форму диалога, но я еще не знаю, как с ним поступить. Мысль о таком диалоге, или, если угодно, о небольшой комедии, пришла мне после двух или трех представлений моей пьесы. Я высказал эту мысль в одном доме, где проводил вечер, и тогда одному лицу из высшего света, тонкий ум которого хорошо всем известен, лицу, которое оказывает мне честь своей любовью, замысел мой показался достойным не только того, чтобы поощрить меня за него взяться, но и того, чтобы самому заняться им. И, к моему удивлению, дня через два он показал мне готовое сочинение, гораздо более изящное и остроумное, чем мог бы написать я сам, но заключавшее слишком лестные для меня суждения, и я побоялся, поставив это произведение на сцене, навлечь на себя упреки в выпрашивании похвал. Во всяком случае это помешало мне, по некоторым соображениям, окончить начатое. Но столько голосов изо дня в день торопят меня это сделать, что я просто не знаю, как быть. Вследствие этих именно колебаний я не помещаю в предлагаемом предисловии того, что читатели найдут в Критике , если только я решусь когда-нибудь выдать ее в свет. Если же решусь, то, повторяю, лишь в отместку публике за неприятности, причиненные мне некоторыми тонкими ценителями; я же вполне отомщен успехом моей комедии и желал бы, чтобы все последующие мои комедии были встречены подобным же образом и чтобы их постигла та же судьба…»

Аннотация

«Я предлагаю здесь вниманию Франции нечто довольно несуразное. Нет ничего более высокого и более славного, чем имя, которым я открываю эту книгу, и ничего более низкого, чем то, что она содержит. Все найдут подобное сочетание странным, а иные, пожалуй, скажут, отмечая это несоответствие: не значит ли это возлагать венец из жемчуга и алмазов на глиняное изваяние или воздвигать великолепные портики и триумфальные арки у входа в жалкую хижину? Но, монсеньер, да послужит мне оправданием то, что в сем случае я не имел выбора и что честь угодить Вашему высочеству привела меня к необходимости посвятить Вам первый труд, самолично мною издаваемый. Не подарок подношу я Вам, но плачу лишь долг мой – почтение внешними знаками не измеряется. Я осмелился посвятить Вашему высочеству безделку, ибо не мог отказаться от уплаты моего долга. И если я здесь не распространяюсь о прекрасных и достохвальных свойствах Вашего высочества, то лишь из справедливого опасения, что столь высокий предмет еще более явно обнаружит низкую природу моего приношения. Я предписал себе молчание, дабы найти более приличное место для подобных красот. И в посвящении моем я притязаю лишь на то, чтобы оправдать мой поступок перед всею Францией и иметь счастье сказать Вашему высочеству, что я честь имею быть с глубочайшим почтением Вашего высочества нижайшим, покорнейшим и преданнейшим слугою. Ж.-Б. П. Мольер »

Аннотация

«Часто и с сокрушением я размышляю о том, как я вошел в эту жизнь и как мне придется уйти из нее. И вот случилось недавно, когда я лежал не объятый сном, – хотя обыкновенно больной дух бывает внезапно охвачен дремотой, – а томимый страхом и в вольном сознании, я увидал пред собою женщину неописуемого сияния и блеска. Что это была дева, – обнаруживали ее одежда и лицо. Неведомо как она вошла, и я, ошеломленный необычным светом, не смел поднять глаза навстречу лучам, которые струило солнце ее очей. Войдя, она сказала: «Не трепещи, и пусть невиданное явление не смущает тебя. Я сжалилась над твоим блужданием и издалека сошла сюда, чтобы еще вовремя подать тебе помощь…»

Аннотация

Многие персонажи Шекспира стали нарицательными, вошли в наш повседневный обиход – но никому из них в этом отношении не сравниться с юными Ромео и Джульеттой из средневековой Вероны и суровым венецианским мавром Отелло, превратившихся в символы великой, безграничной любви или жестокой, выжигающей душу ревности. «Ромео и Джульетта» и «Отелло» – не просто гениальные пьесы. Они будут жить столько же, сколько будут существовать среди людей чувства любви и ревности, а значит – всегда!

Аннотация

«Когда музыка – пища для любви, – Играйте громче, насыщайте душу! Пусть пресыщенное желанье звуков От полноты зачахнет и умрет. Еще раз тот напев! Он словно замер! Он обольстил мой слух, как нежный ветер, Что, вея над фиалковой грядой, Уносит и приносит ароматы. Довольно – перестаньте! Нет, уж он Слух не ласкает, как бывало прежде. О дух любви, как свеж ты и как легок! Как океан, ты принимаешь все; Но все, что падает в твою пучину, – Как ни было б серьезно или важно, – Теряет вмиг оно и вес и цену. Любовь так преисполнена мечтаний, Что, истинно, любовь – одна мечта…»

Аннотация

«Теперь союз наш близок, Ипполита! Четыре дня счастливые пройдут И приведут с собою новый месяц. Как тихо убывает старый месяц! Он медлит совершить мои желанья, Как медлит мачеха или вдова Наследника несовершеннолетие Провозгласить оконченным, дабы Не потерять наследника доходов…»

Аннотация

«За псами хорошенько присмотри; Лягавый-то запарился, бедняга; А Резвого сосварить с тем басилой. А Серебро-то, знаешь, отличился В углу загона, хоть и след простыл. За двадцать фунтов пса бы я не продал…»

Аннотация

«Нет, Яго! Нет, ты что ни говори, А больно мне, что ты, располагавший Моей казной, как собственной своею, Про это знал…»

Аннотация

«Минувшей ночью… Вот та звезда на запад от Полярной Когда сияла там, где и теперь Сияет, только что пробило час, Я и Марцелл…»

Аннотация

«Две знатные фамилии, равно Почтенные, в Вероне обитали, Но ненависть терзала их давно, – Всегда они друг с другом враждовали. До мщенья их раздоры довели, И руки их окрасилися кровью; Но сердца два они произвели, На зло вражде, пылавшие любовью, И грустная двух любящих судьба Старинные раздоры прекратила. Фамилий тех свирепая борьба, Влюбленных смерть, любви их страстной сила, – Вот то, что мы вам здесь изобразим, Прося у вас на два часа терпенья, И если что пропустим, то дадим Мы к действию на сцене объясненья…»