Аннотация

Ряд статей, объединенных общим заглавием «Учители учителей», является сжатым изложением курса лекций, прочитанных автором в феврале – апреле текущего года, в Народном Университете имени Шанявского, в Москве. Основные положения статей были ранее изложены автором, также в форме публичной лекции, прочитанной дважды, в январе итого года, в Баку. Как в публичных чтениях, обращенных к аудиториям с весьма разнообразным составом слушателей (по их научной подготовке), так и в журнальных статьях, автор не считал уместным входить в некоторые подробности чисто ученого характера. Поэтому из статей исключены, по большей части, ссылки на источники, как бесполезные для читателей неспециалистов, и сокращена, до последней возможности, критика взглядов и теорий, с которыми автор не согласен (в случаях крайней необходимости критические соображения даны в подстрочных примечаниях). Точно так же перечень литературы предмета ограничен лишь самыми выдающимися сочинениями, притом – легко доступными для русского читателя. Все эти ограничения будут восполнены в отдельном издании лекций, приготовляемом ныне к печати, которому будет предпослан специальный критический разбор возможных возражении на теорию автора и полный список источников, использованных им для его работы.

Аннотация

Валерий Яковлевич Брюсов (1873–1924) – выдающийся поэт, писатель, переводчик, литературный критик, один из идеологов и наиболее ярких представителей русского символизма. В настоящем издании впервые полностью публикуются все сохранившиеся письма Брюсова с августа 1914 по май 1915 г., адресованные жене, Иоанне Матвеевне Брюсовой, в Москву, написанные им из Варшавы и других польских и галицийских городов в период работы корреспондентом газеты «Русские ведомости», обозревавшим события на западном фронте во время Первой мировой войны. Письма печатаются по автографам, хранящимся в Научно-исследовательском отделе рукописей Российской государственной библиотеки (Москва). В книгу также вошли иллюстрации, значительная часть которых публикуется впервые.

Аннотация

«Приняв поручение редакции „Печати и Революции“ сделать обзор русской поэзии за пять лет, 1917–1922, я сознавал, что беру на себя немалую ответственность и вообще как автор такого обзора, и в частности, как поэт, участник поэтического движения последних десятилетий. Прежде всего трудно было достичь полноты обзора, говоря о периоде, когда нормальное распространение книг было нарушено, когда нередко книга, напечатанная в Петрограде, тем более в провинции, оставалась неведомой в Москве. Очень вероятно, что ряд явлений, может быть, интересных, ускользнул от моего внимания. Вместе с тем огромное все-таки количество альманахов, книг, книжек, брошюр со стихами, изданных за 5 лет, которые не все можно было вновь получить в руки, заставляло о многом говорить по памяти. Вполне возможно, что, делая посильную оценку нескольких сот изданий, я в иных случаях допустил суждения, недостаточно обоснованные. Во всех этих пропусках и промахах заранее прошу извинения, не столько у читателей, сколько у товарищей-поэтов…»

Аннотация

«Небосвод был темно-синим, звезды крупными и яркими, когда я открыл глаза. Я не шевельнулся, только рука, и во сне сжимавшая рукоятку кинжала, налегла на нее сильней… Стон повторился. Тогда я приподнялся и сел. Большой костер, с вечера разложенный против диких зверей, потухал, а мой негр Мстега спал, уткнувшись в землю… – Вставай, – крикнул я, – бери копье, иди за мной! Мы пошли по тому направлению, откуда слышны были стоны. Минут десять мы блуждали наудачу. Наконец я заметил что-то светлое впереди…»

Аннотация

В романе `Огненный ангел` В.Брюсов обращается к переломным историческим эпохам, пытаясь понять кризисное состояние мира путем исторических аналогий.

Аннотация

«Во имя Отца и Сына и Святого духа! Я, кого прежде звали Децимом Юнием Норбаном, ныне смиренный инок Варфоломей, недостойный член братства в Высшем монастыре, на Лигере, славной по всему Западу обители, коей начало положил сам незабвенный подвижник и наш патрон Мартин из Турон, ныне уже почиющий в Боге, – приближаясь к концу моего земного странствия, когда предстоит мне скоро дать ответ за все содеянные мною прегрешения пред Судьей нелицеприятным, вознамерился в этих книгах описать, ничего не утаивая, до каких страшных пределов падения я доходил и каким путем неизреченная милость Спасителя нашего привела меня к покаянию, истине и жизни новой…»

Аннотация

«…В молодости Валерий Брюсов испытывал влияние французского символизма – литературного направления, представленного великими именами Шарля Бодлера, Поля Верлена, Артюра Рембо. Ощущение трагического несовершенства окружающей действительности, стремление осознать и выразить связи между реальным и невидимым миром, острое чувство одиночества и тоски были близки настроениям многих русских поэтов рубежа XIX–XX веков. Однако с той же силой в творчестве Брюсова выразилась жажда оторваться от унылой реальности, заявить о себе как о незаурядной личности в бурном и требующем перемен мире…»

Аннотация

«Так как меня предупредили о строгой тайне, которой Теургический институт окружает свою деятельность, то я запасся всевозможными рекомендательными письмами – и поступил предусмотрительно. В канцелярии института подробнейшим образом ознакомились с представленными мною рекомендациями, записали подробно не только мое имя, но также подданство, адрес, возраст, профессию и, наконец, заставили дать подписку в том, что я буду хранить в тайне все, что мне покажут. Если бы не ходатайства весьма влиятельных лиц и не собственные мои, хотя бы скромные, заслуги перед наукой, вероятно, мне тоже не пришлось бы переступить порог загадочного института, как не удалось это армии репортеров, осаждающих его вот уже три месяца, с того самого дня, как в печати проскользнули первые вести о новом, небывалом учреждении…»

Аннотация

«Нисколько не желая отдавать особого предпочтения символизму и не считая его, как это делают увлекающиеся последователи, „поэзией будущего“, я просто считаю, что и символистическая поэзия имеет свой raison d'etre. Замечательно, что поэты, нисколько не считавшие себя последователями символизма, невольно приближались к нему, когда желали выразить тонкие, едва уловимые настроения…»