Скачать книгу

вновь отказывались принимать книгу в печать[59].

      На Рэнд начало снисходить прозрение, что в Америке тоже были те, кто симпатизировал идеям коммунизма, или «умеренные радикалы». Поначалу она думала: «Их всё равно не так много… Это самая капиталистическая страна на свете, и, судя по всему, левые взгляды, или социализм, здесь проблем не создают»[60]. Но теперь она начала слышать, что, хотя издателям книга и понравилась, политические взгляды в ней они находили предосудительными. Рецензенты и члены редколлегии объясняли агенту Рэнд, что она просто не права насчёт Советской России и неправильно поняла доблестный эксперимент, проводимый там. Некоторые, помимо этого, утверждали, что хоть во время революции условия для жизни в России и могли быть плохими, но теперь там всё по-другому[61].

      То, что «Мы, живые» полностью противоречил тому, что было известно большинству образованных американцев о России, было правдой. Когда пришла Великая депрессия и уровень безработицы повысился, учёные нехотя начали сравнивать свою ненадёжную капиталистическую экономику с русским коммунизмом. Карл Маркс предсказывал, что капитализм падёт под гнётом собственных противоречий, и теперь, когда экономический кризис охватил Запад, его прогнозы, казалось, начали сбываться. В отличие от этого, Россия казалась наиболее передовой страной, с лёгкостью совершившей невероятный переход от феодального прошлого к индустриальному будущему[62].

      Высокопоставленные американцы, посетившие Россию, только укрепляли такое представление. Важным гостям из Америки в СССР оказывали высший приём, а они, в свою очередь, доверчиво рассказывали дома своим согражданам о тех фантазиях, которыми их кормили. Спустя более десяти лет после революции коммунизм наконец начал расцветать в полной мере, как писал репортёр New York Times Уолтер Дюранти, поклонник Сталина, яростно опровергавший сообщения о голоде на Украине – катастрофе, произошедшей по вине человека, унёсшей жизни миллионов людей. Советская экономика процветала; России даже удалось избавиться от детской преступности, проституции и психических заболеваний, о чём свидетельствовал психиатр Фрэнквуд Уильямс, автор оптимистичного произведения «Россия, молодёжь и современный мир»[63].

      Всё это навевало чувство неизбежности. В кругах образованных сторонников реформ стало обыденностью считать, что Соединённым Штатам придётся двигаться в сторону коммунизма или по крайней мере социализма. Уиттакер Чемберс, коммунист с 1920-х гг., вспоминал внезапный наплыв популярности Коммунистической партии США: «Это были первые квоты великого оттока избирателей из Колумбийского университета, Гарварда и других… С 1930 г. малая часть армии интеллектуалов стала приверженцами Коммунистической партии без особых усилий со стороны последней». Многие из тех, кто не присоединился, всё равно оставались сочувствующими. Во время Народного фронта, с 1935 по 1939 г., когда Коммунистическая

Скачать книгу


<p>59</p>

АР к Джин Уик, 27 октября 1934 и 19 июня 1934, оба из ARP 077-12A. Некоторые из этих писем опубликованы в Mayhew, Essays on Ayn Rand’s We the Living, 139, 135. О воззрениях Менкена рассказывается в Terry Teachout, The Skeptic: A Life of H. L. Mencken (New York: Harper Collins, 2002).

<p>60</p>

Биографическое интервью 14, 3 марта 1961.

<p>61</p>

Джин Уик к АР, 29 июня 1934 г., ARP 077-12A.

<p>62</p>

David C. Engerman, Modernization from the Other Shore: American Intellectuals and the Romance of Russian Development (Cambridge, MA: Harvard University Press, 2003).

<p>63</p>

Ted Morgan, Reds: McCarthyism in Twentieth-century America (New York: Random House, 2003), 166–167.