ТОП просматриваемых книг сайта:
Полевой сезон. Михаил Борисович Лившиц
Читать онлайн.Название Полевой сезон
Год выпуска 0
isbn 9785448354595
Автор произведения Михаил Борисович Лившиц
Жанр Современная русская литература
Издательство Издательские решения
Мы много лет были знакомы, дружили семьями, но никогда не исповедовались один перед другим, не посвящали один другого в свои душевные тайны. Не знаю, мечталось ли ему, Михаилу Лившицу, когда-нибудь взяться за перо. Пожалуй, нет. Иные были у него желания, иной характер, склад мыслей. В юности его увлекала физика, хотелось поступить на физмат в университет, и медаль, полученная в школе, к тому располагала… Но в 1950 году на физмате требовались не только соответствующие знания, но и соответствующий «пятый пункт». И он поступил в Горно-металлургический институт в Алма-Ате, стал геологом.
Гитарные переборы, маршруты, проложенные по бездорожью, звезды размером с яблоко, повисшие над ночной степью, последняя банка консервов, при свете костра вспоротая ножом… Все это было, конечно. Однако, представляется мне, геология для него существовала прежде всего как дело, которое требует и физического напряжения, и кропотливейшего труда, и – главное – работы мысли. Поскольку был он не просто геологом, а геологом-прогнозистом.
Как-то раз по ходу работы над романом «Ночь предопределений», в котором герой мимоходом соприкасается с геологами, я зашел к Михаилу Лившицу – проверить одну-две детали. Завязался разговор. Скорее это был даже не разговор, а монолог, произнесенный довольно монотонным голосом, тихим, ровным, невыразительным. Но глаза его, темные с глубинным, отраженным в стеклах очков блеском, так внимательно смотрели на меня, так настороженно наблюдали за моим лицом, что я, вначале не без усилия старавшийся уследить за негромкими глуховатыми звуками голоса Лившица, вскоре уже с жадностью ловил суть, заключенную в их оболочке.
А суть была в том, что на бурение одной скважины требуется иной раз до миллиона или полутора миллионов рублей, в зависимости от глубины бурения и характера грунта. И это еще не предел: в Америке, умеющей считать деньги, бурение скважины на Аляске, бывало, обходилось в три-четыре миллиона долларов. Но так как для разведки месторождения бурится и десять, и двадцать, и более скважин, причем нередко – впустую (поскольку не всегда предположения оправдываются), можно представить, в какую копеечку обходятся затраты на разведку!.. И потому так важно с достаточной точностью прогнозировать местонахождение полезных ископаемых. Поскольку же находятся они на глубине и сотен метров, и двух, и пяти километров, заполненных твердыми, слежавшимися за миллионы лет породами, прогнозирование – это всегда и учет известных уже данных, и как бы гадание по руке, и основанное на интуиции искусство…
Да, дело заключалось отнюдь не в гитарных переборах и ночевках у костра… То есть – да, да, все так, но и стертые на первых порах ноги, и тяжеленные, набитые образцами пород рюкзаки, и бескрайние степи, и горячий воздух пустынь, и скалистые горы – все, чем богат наш исхоженный из конца в конец Михаилом Лившицем и его сотоварищами Казахстан, – все это было в его жизни, но кроме того – маленький самолетик, на котором по строго намеченной системе облетал он участок за участком, сверяя рельеф и карту, прибавляя на ней к известному неизвестное, меняя, исправляя… Самолетик, повисший между небом и землей, посадка, заправка, снова небо, переплетение серых, зеленых, коричневых полос, нитки арыков, зеркальные осколки озер…
Унылая работа для регистратора, поиск, загадки, сокровенные, таимые землей тайны – для проницательного ума…
А после многих лет работы геологом-разведчиком и практиком-съемщиком, после защиты кандидатской – Казахский институт минерального сырья, иные масштабы, но в сущности – продолжение всего того же: разгадывание, угадывание, поиск, прогнозирование: где, на какой глубине, в каком количестве хранят земные недра уголь, нефть, металлы, минеральные удобрения и где, в каких масштабах перспективнее начать разведку… Пожалуй, в этом-то и заключалась для Михаила Лившица привлекательность геологии – как науки, профессии, главного труда протяженностью в три десятка лет.
Казалось, в тот вечер, сидя на балконе дома, расположенного на самой окраине Алма-Аты, перед весенним распаханным полем, где сизая туманная дымка мешалась с густеющими сумерками, я впервые понял, почувствовал этого человека. И мне сделалось как-то неловко, стыдно, когда вспомнилось, как литераторы, филологи, друзья и знакомые Лившица и его жены, филолога и литературоведа, с апломбом рассуждали о стихах и журнальных новинках, как азартно и сурово выносили свои приговоры, касающиеся литературных сфер, и довольно снисходительно поглядывали на молчаливого хозяина, а он внимательно, чутко ловил каждое слово, но редко вставлял свое… Помню, тогда, на балконе, вслушиваясь в его рассказ, подробный и точный, лишенный красок и эмоций, я подумал, что именно он, обычно скромно молчащий в нашей компании, жил полной, естественной, подлинной жизнью, а не ее, по сути, блеклым отражением…
Однако уже начинался последний, долгий период болезни, которая в конце концов и увела его «в ту страну,