ТОП просматриваемых книг сайта:
Феномен российских маньяков. Первое масштабное исследование маньяков и серийных убийц времен царизма, СССР и РФ. Антуан Касс
Читать онлайн.Год выпуска 2024
isbn 978-5-04-197053-6
Автор произведения Антуан Касс
Серия Психология влияния
Издательство Эксмо
«Именно в царствование Екатерины II крепостничество достигло высшей точки своего развития: помещики получили право ссылать своих крестьян на каторгу (1765), крепостным запрещалось подавать жалобы на помещиков в «собственные руки», т. е. непосредственно императрице (1767), и др. И хотя правительство устраивало показательные процессы над помещиками (напр., «дело Салтычихи»), власть дворян над крепостными была безгранична», – констатирует руководитель школы исторических наук Высшей школы экономики доктор исторических наук Александр Каменский[23].
Крепостное право вызывало оторопь у прогрессивной публики своего времени. Александр Радищев в произведении «Путешествие из Петербурга в Москву» отмечал, что «земледельцы и доднесь между нами рабы; мы в них не познаем сограждан нам равных, забыли в них человека».
…видна алчность дворянства, грабеж, мучительство наше и беззащитное нищеты состояние. – Звери алчные, пиявицы ненасытные, что крестьянину мы оставляем? То, чего отнять не можем, – воздух. Да, один воздух. Отъемлем нередко у него не токмо дар земли, хлеб и воду, но и самый свет. Закон запрещает отъяти у него жизнь. Но разве мгновенно. Сколько способов отъяти ее у него постепенно! С одной стороны – почти всесилие; с другой – немощь беззащитная. Ибо помещик в отношении крестьянина есть законодатель, судия, исполнитель своего решения и, по желанию своему, истец, против которого ответчик ничего сказать не смеет. Се жребий заклепанного во узы, се жребий заключенного в смрадной темнице, се жребий вола во ярме…
– писал Радищев.
Помимо помещичьих эпизодов в историю как один из первых серийных убийц попал служащий Царскосельского лицея Константин Сазонов, волею судеб оказавшийся «дядькой» (слугой) будущего поэта Александра Пушкина, когда он учился там[24].
В 1814–1816 годах Сазонов убивал одиноких прохожих и забирал себе ценные вещи, то есть, как выразились бы современные криминалисты, совершал преступления с целью хищения чужого имущества, поэтому к собственно маньякам, то есть преступникам, идущим на убийства ради убийства, его можно отнести весьма условно.
Как отмечает психолог Владимир Плотников, появление в XVIII–XIX веках таких персонажей, как Салтычиха, и других представителей аристократии, которые систематически истязали и убивали своих крепостных, объяснялось «концентрированным выражением существующего социального строя или производственной деформацией». По его словам, и феодализм, и крепостное право порождали в людях стремление к насилию:
«КАК ТОЛЬКО У ЛЮДЕЙ ОКАЗЫВАЛАСЬ ВЛАСТЬ, ДАЛЕКО НЕ ВСЕ, НО НЕКОТОРЫЕ ВЕЛИ СЕБЯ ЧУДОВИЩНО».
Однако, по его мнению, для объяснения подобных явлений в их целостности с разными нюансами (вроде того же упомянутого пушкинского «дядьки»-душегуба, который никаким крепостником не был), то одной отсылки к феодализму недостаточно.
Тут, наверное, стоит вспомнить не только
23
Цит. по Большая российская энциклопедия. Т. 9. Динамика атмосферы – Железнодорожный узел / М.:, 2007.
24
Сам Пушкин после поимки Сазонова посвятил ему эпиграмму: «Заутра с свечкой грошевою / Явлюсь пред образом святым: / Мой друг! Остался я живым, / Но был уж смерти под косою: / Сазонов был моим слугою, / А Пешель – лекарем моим». Последняя строка посвящена лицейскому врачу Францу Пешелю, к которому воспитанники Царского Села относились только положительно, а Пушкин упомянул его скорее для контраста с «дядькой».