Скачать книгу

роста. В нашем случае – около 140 см, что при моих 182 см состояние erectus для меня никак не предусматривало – не вставая с колен или согнувшись в три погибели, «даешь стране угля, хоть мелкого, но… много», как гласит известная присказка.

      Отбив 70 см угля, мы выхватывали с транспортера два бревна и один распил и сооружали крепь – раму, которая временно принимала на себя горное давление вместо вынутого угля.

      Такая вот романтика. Тяжелей и в прямом смысле слова беспросветней (до бела света, ясна солнышка – 350 метров по вертикали. Впрочем, бывало и побольше – в Норильске, на руднике «Октябрьский» и за 850 метров выходило) работы не придумаешь.

      После смены – назад к стволу, там – наверх, на-гора. Сдаешь жетон, лампу, аккумулятор, самоспасатель. Душ, одеваешь свое и – в столовую, где бутылкой пива возмещаешь растраченную из организма воду. А потом – либо автобусом в поселок, в общежитие. Либо, если есть повод…

      …Женька! – крикнул мне на второй или третий день наставник, татарин Тагир, – на-гора выйдем – домой не ходи. Водка пить будем! Гена в отпуск ходит, всем водка купил.

      Действительно, после смены в упомянутых деревцах были расстелены газеты, расставлены бутылки теплой водки и вкусного, но тоже теплого пива «Шахтерское», нарезаны хлеб с колбасой. И понеслось… Пили шахтеры по-некрасовски: «Он до смерти работает, до полусмерти пьет». Сколько же здоровья оставил я в теплой казахской степи!

      Заработанные в Караганде деньги позволили слетать в Ташкент, посмотреть город, заново отстроенный после разрушительного землетрясения 1966 года. Потом – в Баку, потом в Степанакерт, к близкому институтскому другу Рафику Арутюняну. Побывали в Нагорном Карабахе, в Шуше, где в начале ХХ века преподавала в женской гимназии моя бабушка Шушаник Хачатуровна Тер-Хачатурян. Потом перебрались в Армению, пешком и на попутках – до Еревана, посмотрели по дороге такие красивые места, как Горис и Сисиан, и даже в подножье Татевского монастыря половили с местными браконьерами рыбу, которую егерь, он же смотритель музея, глушил толом. Под Ехегнадзором видел древний Селимский караван-сарай, где останавливал на ночь свои неспешные караваны в Персию мой прадед Хачатур.

      В Армении острей думается о том, что «сознание определяет бытие» ничуть не меньше, чем «бытие определяет сознание». Семнадцать веков небольшой народ остается верен христианству, находясь в окружении сторонников иного (исламского) концепта. И терпел от этого немало бед, примером тому и история моей семьи. Зачем? Почему? Трудно понять современному человеку. А иногда и невозможно[7].

      Наши родственники Армен Мушегян, Алик и Мила Баграмян, Коля и Элен Оганесян всегда были приветливы и гостеприимны. Потом «высокая принимающая сторона» ненадолго пополнилась Германом и Викой Рыловыми, которые перебрались в Армению из Норильска, а уж потом – из Армении в Калифорнию.

* * *

      Из той поры ярче всего запомнилось

Скачать книгу


<p>7</p>

Это, кстати, вопрос очень важный и для нашего времени: какую роль в важнейших исторических событиях и решениях играют соображения рациональные, прагматические, а какую – иррациональные, романтические.