Скачать книгу

т вас в Палестину, Египет, Афины и Константинополь. Было много объявлений для горничных и совсем немного говорилось об этих религиозных турах, поскольку названная будто бы скромная сумма составляла едва ли не годовой заработок обычной горничной. Многие письма в редакцию касались предлагаемой реформы молитвенника, а епископ Нориджа провел специальную конференцию, посвященную этой реформе («председательствовавший бригадный генерал Г. Р. Адэр заявил, что нужен не новый молитвенник, а справочник по дисциплине»). Религиозные мероприятия освещались очень широко[1].

      Единственное мероприятие, которое не анонсировала «Таймс», – это воскресная лекция Южно-Лондонского отделения Национального светского общества: она должна была состояться 6 марта в здании муниципалитета Баттерси; впрочем, газета не сообщила о лекции и впоследствии. Лекция называлась «Почему я не христианин» и легла в основу самой знаменитой и самой смелой работы Бертрана Рассела о религии.

      Было модно порицать эту лекцию Рассела и его последующие работы о религии как поверхностные и бездуховные, неадекватные глубине обсуждаемой темы. Высокомерно-снисходительное отношение к позиции Рассела можно, пожалуй, описать так: будь религия не более чем суеверием, взгляды Рассела считались бы уместными, но она отнюдь не суеверие, а значит, слушать Рассела ни к чему. Первая подобная атака произошла в августе того же года, причем ее предпринял заново обратившийся к религии Т. С. Элиот[2] в своем журнале «Мансли критерион»[3]. Поскольку Элиот предвосхитил большую часть последующей критики Рассела, предлагаю прислушаться к его аргументации.

      В частности, Элиот цепляется за слова Рассела «думаю, что реальная причина, по которой люди принимают религию, не имеет ничего общего с доводами рассудка. Они принимают религию из эмоциональных побуждений». «Он не высказался открыто, – говорит Элиот, – хотя я уверен, что сам это признает, но его собственная религия также полностью исходит из эмоциональных побуждений». Элиот с презрением цитирует эмоциональные фразы, которыми Рассел завершает свою лекцию, приводя следующее высказывание: «Мы хотим твердо стоять на ногах и прямо и открыто смотреть на мир… Завоевывать мир с помощью интеллекта, а не рабски покоряться тому ужасу, который от него исходит…» Он язвительно замечает, что слова Рассела «тронут сердца тех, кто употребляет такие же высокопарные обороты, что и он сам».

      Короткие возражения Элиота можно разделить на три группы. Он соглашается с Расселом в том, что страх, который Рассел считает движущей силой религии, в целом порочен как таковой. Однако, по его мнению, опытный теолог способен отличить добродетельный страх от порочного, и он настаивает на том, что должный страх перед Богом принципиально отличается от страха перед грабителями, опасения банкротства или боязни змей. Эту мысль он не развивает, но можно предположить, что, по Элиоту, страх перед Господом есть своего рода лекарство от экзистенциального страха, страха перед неприкаянностью, перед утратой опоры в аморальном и бессмысленном мире.

      Далее Элиот указывает, что все доводы Рассела уже давно известны. В определенном смысле это так, если мы читали Юма, Канта или Фейербаха, хотя немногие смогли бы обоснованно заявить, будто помнят, в отличие от Элиота, что проблема регресса причин, о которой, по словам Рассела, он узнал у Милля, «стала мне известна в шестилетнем возрасте от няни, благочестивой ирландки-католички». Но если Элиот прав в том, что в философском отношении эссе Рассела не является оригинальным, он все же ошибается, предполагая, будто знакомые доводы почему-то становятся слабее, словно тем самым они утрачивают право управлять нашими убеждениями.

      Наконец, что гораздо важнее, Элиот заявляет, что в подобных вопросах Рассел должен согласиться: значимо не то, что ты говоришь, а то, как ты себя ведешь, и потому «атеизм зачастую является лишь разновидностью христианства». Есть много разновидностей христианства, говорит Элиот, например, «атеизм Высокой церкви Мэтью Арнолда» или «часовенный атеизм м-ра Д. Г. Лоуренса»[4]. В заключение Элиот пишет: «Радикализм господина Рассела в политике есть всего-навсего разновидность умеренного либерализма, а его отрицание христианства есть всего-навсего разновидность доктрины Низкой церкви[5]. Вот почему его памфлет можно назвать любопытной, но жалкой попыткой опорочить веру». Полемические высказывания Элиота могут показаться совершенно несущественными для тех многочисленных гуманитариев, агностиков, либералов и атеистов, которые более семидесяти пяти лет вдохновлялись этой работой Рассела. Тем не менее, данные рассуждения заслуживают внимания, и не только потому, что они предвосхитили те испытания, которые выпали на долю этой работы Рассела, но и потому, что по целому ряду признаков они ближе современному миру, чем сам Рассел. Это не означает, что Элиот побеждает в каком-то интеллектуальном споре – вовсе нет. Его соображения прекрасно показывают ту культурную атмосферу, которая заставит «просвещенческий» рационализм Рассела вступить в жаркую схватку за право существования – и в умах некоторых людей бесславно ее проиграть.

      Итак, рассмотрим популярное ключевое

Скачать книгу


<p>1</p>

Кое-что никогда не меняется. Министр иностранных дел сэр Остин Чемберлен заявил в парламенте, будто располагает двумя неопровержимыми доказательствами того, что знаменитое «письмо Зиновьева», которое привело его партию к власти, – не подделка. К несчастью, он не вправе обнародовать эти доказательства. Подобное было вполне естественно, поскольку эти доказательства были предоставлены тем самым министерством иностранных дел и теми самыми спецслужбами, которые изначально обеспечили утечку информации – возможно, после того, как подделали письмо. – Примеч. английского издателя. (Осенью 1924 г. в британской прессе было опубликовано секретное письмо, якобы за подписью председателя Коминтерна Г. Е. Зиновьева. Автор письма призывал английских коммунистов активизировать подрывную деятельность в британских вооруженных силах. Год спустя было установлено, что письмо является фальшивкой, но во многом благодаря ему консерваторы победили лейбористов на выборах и сформировали свое правительство. – Здесь и далее, если не указано иное, примеч. ред.)

<p>2</p>

Здесь автор не совсем корректен: Т. С. Элиот был верующим человеком с малых лет, но в 1927 г. перешел из унитарианства (отвергающего концепцию Троицы) в англиканство; после принятия британского гражданства в том же году он охарактеризовал себя как «классициста в литературе, роялиста в политике и англо-католика в религии».

<p>3</p>

The Monthly Criterion, VI, August 1927, p. 177. – Примеч. английского издателя.

<p>4</p>

Религиозные взгляды поэта М. Арнолда во многом формировались под влиянием идей кардинала Дж. Г. Ньюмена, одного из лидеров т. н. Оксфордского движения в англиканстве, из идеологии которого позднее развился англо-католицизм. Что касается Лоуренса, здесь Элиот использовал игру слов: во‑первых, в английском языке слово «церковь» (как институт) употребляется только применительно к официальной англиканской церкви, а все прочие религиозные движения характеризуются как «часовни» (chapel); во‑вторых, в скандальном «атеистическом» романе Лоуренса «Сыновья и любовники» упоминается унитаристская часовня в Ноттингеме (ныне превращенная в паб), где встречаются герои романа.

<p>5</p>

 В англиканстве (и протестантстве в целом) Высокая церковь ратует за сохранение традиционной литургии (песнопения, облачение священников и т. д.), тогда как Низкая церковь стремится сократить роль духовенства и традиционного богослужения.