Аннотация

«Был такой анекдот еще в дооккупационное время: чтобы навести порядок в России, есть два пути – фантастический и реалистический. Фантастический: россияне сами наведут порядок. И реалистический: прилетят инопланетяне и наведут порядок. Инопланетяне прилетели. И порядок навели – по своему разумению, конечно же, эдакий новый порядок-2…»

Аннотация

Кто сказал, что инопланетяне непременно прибудут на Землю поработителями? А вдруг совсем наоборот – устроителями и прогрессорами? Или благородными борцами против пороков земного общества? Или вообще присоединятся к человечеству для строительства общего межпланетного Дома? А что грозит неосторожным путешественникам в пространстве или, тем паче, во времени, если они рискнут посетить безлюдный город, выступить на рок-фестивале, проходившем еще до их рождения, или заняться пиратством в XVII веке? Точно известно одно: пытаясь вмешаться в реальность, каждый, прежде всего, переписывает свою судьбу.

Аннотация

«Лощина даже на вид казалась угрюмой и мрачной, лезть туда Панасу совершенно не хотелось. Так и мнилось: вот сейчас из приглушенного полумрака выползет сам Сатана или какой другой черт и станет, вражина, строить всевозможные козни. Панас придержал коня и, как частенько поступал в задумчивости, подергал себя за чуб. Потом погладил рукоять сабли – для самоуспокоения, видимо. Идея заработать на хлеб и горилку столь геройским образом по мере удаления от Шмянского будто по волшебству делалась все менее и менее привлекательной, и если сначала Панасу сам (так и не вылезший из лощины) черт был не брат, то теперь глодали козака смутные сомнения – а стоило ли ввязываться в такое неблагодарное дело?..»

Аннотация

«Случилось все это, как легко догадаться, очень давно, но уже после катастрофы. Лет четыреста назад. Беседовали как-то владыка вод и владыка небес, и вышел у них вот какой спор. Первый утверждал, что все моряки – братья и отношения меж ними как между братьями: тонущему всегда придут на помощь, пусть даже с риском для жизни, нуждающемуся помогут припасами или парой-другой работящих рук. Второй же утверждал, что на суше братья, бывает, режут друг друга безо всякой жалости, да и на море меж моряками случается всякое. Всякое, конечно, случается, возразил владыка вод, но моряки все равно приходят друг другу на помощь всегда. И никогда не обманывают друг друга, я ведь так повелел от начала вод, разве не помнишь? Владыка небес смеется в голос: да ты глаза-то раскрой пошире, братец! Погляди сам, что в твоих водах делается! Владыка вод поглядел, и помрачнел его взор. Хорошо, братец, сказал он. Я займусь этим…»

Аннотация

«Последним вернулся ло Паули – его отправили дальше всех, на самую корму, туда, где центральный ствол-кильсон Листа переходит в толстый черенок. Едва ло Паули перевел дыхание, логвит Ромеро кратко осведомился: – Ну? Мрачен был логвит. И, увы, охотнику нечем было его порадовать. – Подсыхает, – сообщил он виновато. – Почти уж высох, желтый весь, как падуб в жару…»

Аннотация

Человек способен преодолеть любые испытания, если впереди – великая цель. Сохранение привычного миропорядка. Спасение сородичей от казалось бы неминуемой гибели. Возвращение к людям после долгой робинзонады. И не важно, кто окажется твоим союзником на этом пути – скрытный чужестранец, певчая сова или предприимчивый дракон. Главное, что, идя к цели, ты обретаешь себя.

Аннотация

«– Выключай, – буркнул Арибальд. Дежурный санитар, небритый человек с тусклыми глазами, послушно клацнул тумблером на пульте мнемографа. Помощница Арибальда, совсем еще молодая эльфийка по имени Фейнамиэль, грустно поглядела в сторону полупрозрачной стены, за которой бредил самый интересный пациент. Пациента звали Иван, но эльфы предпочитали называть его Айвеном. Согласно досье из истории болезни, до возвращения эльфов на Землю он был радиофизиком, однако в данный момент воображал себя портным. Полупрозрачность стены заключалась в следующем: эльфы и санитар из пультовой прекрасно видели все, что делается в палате, а пациент их видеть не мог, так что правильнее было бы назвать стену односторонне прозрачной. В данный момент в палате не происходило ничего интересного: Айвен в совершенной отключке валялся на койке и за последние полчаса ни разу не шевельнулся. Бред у него случался презанятнейший, вот как например сегодня…»

Аннотация

«– Пятьдесят процентов, – мрачно сказал Шарятьев. Это были первые слова с момента, когда Фрея окривела и Шарятьев пошел визуально оценить степень работоспособности основных групп органов. Маккензи оторвался от сшивателя, сдвинул с глаз линзы и вопросительно уставился на коллегу…»

Аннотация

«Борт на орбитальную станцию «Гелиотроп» задержали и во второй раз. Теперь на четыре часа. Веня сплюнул с досады и уже, наверное, в сотый раз за сегодня поглядел на хронометр. “Ну, что, – уныло подумал он. – Опять в бар? Я уже, ыптыть, булькаю! Пиво – и то не лезет!” Следом Веня очень непоследовательно подумал, как быстро пиво, а заодно и остальные спиртные напитки, ему обрыдли. Каких-то два года – всего-то! – промелькнувшие, будто миг. И вот, пожалуйста: вместо курсанта, который в любую секунду был готов пить все способное гореть, имеется еще зеленый, но уже не скажешь что желторотый оператор систем орбитального слежения и аналитик группы тазионарного сканирования. И в вышеозначенного оператора-аналитика нынче не лезет вышеозначенное пиво. Правда, пиво вряд ли способно гореть…»

Аннотация

«По лицу связиста сразу стало понятно – еще один. – Ну? – мрачно спросил Величко. Обычно он употреблял более длинные фразы, однако в последнее время весь персонал космопорта, включая и начальника, стал суеверно-немногословен. – Грузовик с Марципана. Шестеро членов экипажа. Последняя привязка – у базы «Иллинойс-прим», – сухо уведомил связист. – Шли к нам по баллистической. Очередная привязка просрочена на необратимый срок…»