Скачать книгу

      Desde niño pintaba como Rafael, pero me llevó toda una vida aprender a dibujar como un niño.

      – Pablo Picasso1

      КАК Я УБИЛ СВОЮ МАТЬ

      Все разбежались. Я рискнул залезть на дерево с густой листвой, стоявшее совсем рядом с водящим.

      – Десять! Я иду искать!

      Я замер, не дожевав яблоко, и с азартной улыбкой стал наблюдать за моим охотником. Это неописуемое чувство, которое люди, взрослея, почему-то перестают испытывать. Я назвал бы это «радостный страх» – нет ничего более подходящего, чтобы описать подобное состояние.

      Он отошёл от меня в сторону кустов и резко повернулся с нахмуренными бровями. Я прижался плотнее к дереву, стараясь слиться с ним в единое целое.

      Неожиданно он поднял брови и побежал к месту счёта.

      – Тук-тук, Володя!

      Мне казалось, что я съезжаю с огромных американских горок почти под прямым углом. Да ещё и слетаю с рельс.

      – Тук-тук, Алёна!

      – Нечестно, я видела как ты п…

      С каждой минутой моя волнительная улыбка становилась шире. Я ничего не слышал и ничего не видел. Мое единственное желание было, чтобы водящий (я не расслышал его имени, когда мы познакомились, а переспросить постеснялся) поскорее всех нашел и я смог выбежать и застучать за всех, тем самым победоносно поднять свой флаг.

      – …у нашел, Саню нашел, остал-ся Макс… Куда он делся интересно?

      – Может, домой ушёл? – в своей идиотской манере выдал Саша.

      Наконец, мой противник завернул за угол дома. Я стал торопливо спускаться с дерева. Осталось совсем чуть-чуть и… Легкий ветерок сзади, а затем радостный возглас: «Тук-тук, Макс!»

      Я совсем забыл, что дом можно обойти и продолжил медленно спускаться с дерева.

      – Ты водишь.

      – Как это? Я же последний.

      – А вот так! Водит последний.

      Я не стал спорить, но это был для меня удар. Еще минуту назад я был так высоко, и вдруг… Мне захотелось отомстить. Странно, но эта животная жажда возникает даже у детей. Может это инстинкт?

      Мы договорились, что теперь водить будет первый пойманный, т.к. по логике он спрятался хуже всех. Я встал лицом к стене, закрыл глаза и начал считать. Я был сильно обижен и довольно сдержанно выкрикивал эти «Один, два, три…».

      – Я иду искать!

      Резко выйдя из угла, я прищурил глаза и почувствовал, что моя кровь холодно закипела – это был он, водящий в прошлой игре. Он самодовольно смотрел на меня сквозь листья и думал, что я его не вижу. Я помахал «кустам» рукой и быстро побежал застукивать своего обидчика.

      – Тук-тук!..

      «Чёрт!» – подумал я, ведь я же совсем не знаю его имени. Но тут произошло нечто совсем неожиданное.

      – Ты подглядывал!

      – Ты с ума сошел? Как я мог…

      – Ты (…увидеть…) подсмотрел (…тебя,..) в какую (…когда…) сторону (…ты…) я убежал (…был за домом?)

      Смочив засохшее горло слюной, я отчаянно крикнул:

      – Да не подглядывал я!

      – Подглядывал!

      – Не подглядывал!

      – Поклянись сердцем матери!

      В этот момент я остолбенел. Я смотрел на своего противника и, не зная, что ответить, стал поочередно поглядывать на наших друзей.

      – Ну! – нетерпеливо выдал он.

      Я не понимал, как можно клясться сердцем матери, но отчетливо осознавал, что играл честно… Однако нужно было что-то ответить. Что? Эти обвинительные взгляды…

      – Не могу – с трудом выжал я.

      – Значит подглядывал!

      – Нет!

      – А что тогда?

      – Ну, не могу и все…

      В эти минуты я, наверное, ужасно покраснел… Но тут похоронное спасение!

      – А… – отступил мой противник, – прости… Я не знал.

      – Что не знал?

      – У тебя нет мамы?..

      – Нет, нету…

      По дороге домой я думал о том, почему люди не придают такого большого значения словам. Мне казалось, что я совершил какое-то страшное преступление, сказав это «нет». Я не сделал ничего плохого, но мне почему-то было ужасно стыдно…больно.

      Прохожие начали снисходительно пускать в меня стрелы вежливой сострадательности: «Мальчик, тебя кто-то обидел?», «Ну-ка не плакать, боец!», «Что случилось?». Я уронил свои глаза на асфальт и покатил их в стороне от этого беспощадного обстрела. Иногда мне кажется, что, взрослея, люди хуже понимают друг друга, не осознавая, как глубоко эти стрелы могут ранить человека.

      Придя домой, я сразу пошел ужинать. На столе меня ждал аппетитный жареный бекон, но я никак не мог отделаться от навязчивых размышлений. Разве можно клясться сердцем собственной матери?

      Мы с раннего детства совершенно не придаем никакого значения словам. Люди часто говорят о любви, но забывают о том, что чем чаще

Скачать книгу


<p>1</p>

Раньше я мог рисовать как Рафаэль, но мне потребовалась вся жизнь, чтобы научиться рисовать так, как рисует ребёнок. – Пабло Пикассо