Скачать книгу

      Генри Лайон Олди

      Семь смертных

      Вторник. Гнев

      Люська опять ела арахис.

      Какое там ела – жрала, давилась, чавкала. Ухватит пальчиками, и давай жмакать, шелуху лущить. И в рот, в рот! – один желтоватый катышек за другим… Запах – от стены до стены. Ошметки шелухи – где ни попадя. На клавиатуре, на полу, у нее на коленках, туго обтянутых колготочным ажуром; у меня, блин, в печенках!

      – Корова! – не выдержал я. – Жвачное, растудыть!

      Люська не откликнулась.

      – Я тебе сколько раз? Сколько, я спрашиваю!

      Молчит. Жует.

      – Щас по морде размажу! Жрешь, как не в себя…

      Хлопнув ресницами – точно, коровьими! угадал… – Люська ткнула остреньким маникюром в эмо-карту, висевшую у нее над столом, между видом на гребаный Колизей и конопатой мордой Сеньки, ее дебила-сына, заключенной в рамку, как в тюрьму.

      Я пригляделся.

      Делать мне нечего, как ее карту помнить. Ну да, точно. Людмила Марковна Нечувалова. Вторник: Ч-62 %. Подпись доктора, закорючка астролога-аналитика; печать клиники. Дата последнего освидетельствования. «График недельных колебаний без существенных отклонений…» У этой буренки по вторникам чревоугодие, да еще и выше среднего. Сегодня разве вторник? Вечно забываю, чтоб ее, дуру… Потому как у меня по вторникам Г-71 %. Гнев, значит. И процент выше Люськиного. Натянуло бы до восьмидесяти пяти, подал бы заявление. На отгулы. Отгулов, ясен пень, не дали бы, пожлобились, зато позволили бы работать на дому.

      Гнев от 85 % – социально опасен.

      – Убью, – буркнул я, душевным усилием гася ярость до приемлемой.

      – Я в столовую, – доложила Люська. – Тебе принести бутерок?

      – Пошла в жопу!

      – Иду, уже иду…

      Цок-цок, каблучки. Задом виляет, торопится. Шалава.

      – Виктор Павлович, вас шеф зовет.

      – Какого черта?!

      – Придете-узнаете…

      У секретарши Валечки по вторникам Л-47 %. Она от лени на ходу засыпает. Ко мне еле дотащилась. Зевает во всю пасть. Хоть бы рукой прикрылась, лимита деревенская. Когда на работу брали, вторничная лень у Валечки фиксировалась не выше тридцатки. Еще год-два, и с такими темпами роста…

      Ничего, шеф ей напарницу подыщет. Это у него, козла, быстро.

      Когда я вошел, шеф быстро шаркнул мышкой.

      Это он зря. А то я не в курсе, какое окошечко он сейчас свернул. Sexopilochka, новые видеоролики. Черненькие, беленькие, желтенькие. Деточки, развратницы, толстухи. Горы совокупляющегося мяса.

      – Репортажец, – буркнул шеф.

      Он сопел и пыхтел, с трудом восстанавливая дыхание. Узкий лоб взмокрел, покрылся блестящими каплями пота. Бисер, значит. Сам перед собой мечет.

      – «Княжий двор», новый ресторан в парке. Оператором возьми Генчика, он в курсе.

      – Генчик? – я сжал кулаки. – Генчик идет лесом. Он у меня полтинник занял.

      – И что?

      – Ничего. Не отдает. На фиг Генчика.

      – Не морочь мне голову.

      – Я ему морду разобью. И объектив.

      Шеф сощурился, вглядываясь в меня.

      – А-а… Забыл. Ты ж сегодня полное Г. В четверг сходи. У тебя что в четверг? Чревоугодие? – он вывел на дисплей эмо-карты сотрудников, нашел мою. – Ага, хорошо. Вот и поешь от пуза. Княжата обещали, от щедрот.

      Он все глядел и глядел на меня, словно впервые видел.

      – Слушай, как тебе Валька? – вдруг спросил он. – Ну, с утра?

      – Дырка с ручкой, – честно ответил я. – Гнать поганой метлой.

      – Вот и я так думаю. Томная, теплая. Драть метлой. Скажи ей, пусть зайдет. Я ей кое-что продиктую.

      – Глубже диктуй. С подтекстом.

      – А ты не хами, не хами. Забуду, что друг детства, вставлю по самое… – взгляд шефа лип к телу, как мокрое белье. – Без вазелина… Короче, возьми Генчика. Возьми его за это… за самое…

      Еще минута, и я дал бы ему в дыню.

      – Я пошел?

      – Что? Да, иди, – туманный глаз моргнул. – Вальку позови.

      По вторникам у шефа похоть. П-47 %+. Плюс означал непредвиденные колебания в сторону роста.

      – Толик?

      – Нет, уголовка!

      Тупость жены доводила до бешенства. Человек открыл дверь своим ключом, разувается в прихожей, а эта дура из комнаты интерересуется: муж, или нет? Ясное дело, это Чероки, наш мопс. Сам выгулялся, сам вернулся. Тапочки берет – жевать.

      Идиотка!

      Чероки прятался на балконе. Он, гад, хуже барометра. Чует, когда у меня гнев или алчность. Его тогда ничем не приманишь. Однажды руку прокусил, до кости. Я хотел его, падлюку, за шкирку. Он мою барсетку сгрыз.

      Зато по четвергам ходит за мной хвостом. А за женой – по воскресеньям.

      – Ужин есть?

      – Макароны…

      – Опять

Скачать книгу