Аннотация

«Закуски были съедены, и теперь, наверное, придется бесконечно ждать, пока подадут идиотское „микст-гриль“, которое почему-то заказал этот нудный Берестов, вместо жареной утки, которая была в меню и которую так аппетитно едят все вокруг. Да, все едят, а ты сиди и жди в угоду господину Берестову, который влюблен и поэтому старается прыгнуть выше головы. Надоело все это. И, наконец, хочется есть, а не смотреть, как едят другие и как умиляется Берестов…»

Аннотация

«Прозеванным гением» назвал Сигизмунда Кржижановского Георгий Шенгели. «С сегодняшним днем я не в ладах, но меня любит вечность», – говорил о себе сам писатель. Он не увидел ни одной своей книги, первая книга вышла через тридцать девять лет после его смерти. Сейчас его называют «русским Борхесом», «русским Кафкой», переводят на европейские языки, издают, изучают и, самое главное, увлеченно читают. Новеллы Кржижановского – ярчайший образец интеллектуальной прозы, они изящны, как шахматные этюды, но в каждой из них ощущается пульс времени и намечаются пути к вечным загадкам бытия.

Аннотация

Русская классика, пронзительная и тревожная, романтичная и освежающая, поднимающая читателя к заоблачным чувствам и погружающая в самые темные глубины человеческой психики. Но главное, никого не оставляющая равнодушным! В этой книге собраны рассказы выдающихся авторов конца XIX – начала XX века. О мечтателях и творцах, о злодеях и бессребренникахо беззащитных девушках и циничных женщинах, о детях, мудрых не по годам. Андреев Л. Н. «Набат» Боборыкин П. Д. «У плиты» Вересаев В. В. «Состязание» Гарин-Михайловский Н. Г. «Исповедь отца» Достоевский Ф. М. «Елка и свадьба» Есенин С. А. «У белой воды» Житков Б. С. «Мария» и «Мэри» Замятин Е. И. «Девушка» Ильф И. А. «Стеклянная рота» Кузмин М. А. «Соперник» Лесков Н. С. «Дурачок» Мамин-Сибиряк Д. Н. «Безделушка» Некрасов Н. А. «Двадцать пять рублей» Опочинин Е. Н. «Маркиза» MusicLFiles – Dark Cinematic Ambient filmmusic.io/song/7239-dark-cinematic-ambient

Аннотация

«Она узнала о несчастье три дня назад. К ней зашла перед обедом вдова ее старшего сына, служившая продавщицею у Мюра и Мерилиза; минут пять рассеянно говорила о пустяках, а глаза были большие, настороженно-серьезные. Потом вздохнула, побледнела и дрожащим голосом сказала: – Мамаша, приготовьтесь… С Васей несчастье…»

Аннотация

Аннотация

Аннотация

«Я был командирован для производства одного уголовного следствия в Кокинский уезд вместе с тамошним исправником, которого лично не знал, но слышал о нем много хорошего: все почти говорили, что он очень добрый человек и ловкий, распорядительный исправник, сверх того, большой говорун и великий мастер представлять, как мужики и бабы говорят…»

Аннотация

«Прозеванным гением» назвал Сигизмунда Кржижановского Георгий Шенгели. «С сегодняшним днем я не в ладах, но меня любит вечность», – говорил о себе сам писатель. Он не увидел ни одной своей книги, первая книга вышла через тридцать девять лет после его смерти. Сейчас его называют «русским Борхесом», «русским Кафкой», переводят на европейские языки, издают, изучают и, самое главное, увлеченно читают. Новеллы Кржижановского – ярчайший образец интеллектуальной прозы, они изящны, как шахматные этюды, но в каждой из них ощущается пульс времени и намечаются пути к вечным загадкам бытия.

Аннотация

«Каждый раз, подъезжая к лесной деревушке Грязнухе, засевшей в глухом лесном углу, я испытывал особенное чувство, которое трудно назвать: это был край света, совершенно особый мир, страничка из русской истории XVII столетия. Где-то там далеко творились чудеса цивилизации, где-то складывались громадные промышленные центры, открывались новые пути, делались великие открытия, совершались страшные кровопролития, а Грязнуха оставалась все такой же Грязнухой, чуждая и чудесам, и открытиям, и кровопролитиям…»

Аннотация

«…Чем ближе купец Жерлов подъезжал к Петербургу, тем хуже делалось у него на душе. Являлась какая-то скверная оторопь и малодушное желание вернуться назад, в свою далекую сибирскую трущобу. Ведь всего-то взять обратный сквозной билет – и опять сам большой, сам маленький. Глядя на скуластое, заросшее до самых глаз щетинистой бородой лицо Жерлова, трудно было бы предположить о его внутренней подкладке. Жерлов часто вздыхал, вытирал без особенной надобности лицо шелковым китайским платком и с тоской смотрел на менявшихся соседей. Пробовал он знакомиться, но из этого как-то ничего не выходило. К нему относились с явным недоверием…»