Аннотация

«Сознание возвращалось всполохами, изредка затмевающими мутный потолок. Словно в засвеченной кинопленке под гул проектора нет-нет да и промелькнет два-три кадра. Только картинки не разобрать. Долгая мутная серость – несколько ярких кадров – и снова пустота, снова жди затмевающих всполохов. С приходом темноты «кино» заканчивалось. Тьма поглощала все: и гул проектора, и редкие всполохи, и серый потолок…»

Аннотация

Рецензия на роман Ольги Кай «Городская Ромашка» (Севастополь, Шико-Севастополь, 2015. – 318 с.)

Аннотация

«Уходя, он все-таки оглянулся. Окинул взглядом узкую комнатушку, похожую на монашескую келью. Продавленный диван, стол с табуретом, в углу свалены книги. Холодильник, который мог, наверное, помнить полет Гагарина, крякнул, как подраненная утка, – и обиженно умолк. Мужчина усмехнулся, поправил рюкзак – лямка лежала неудобно, натирая плечо, – и прикрыл дверь…»

Аннотация

«Моим первым осознанным воспоминанием стал разговор с седеньким невзрачным человечком в роговых очках, которого мама называла доктором. На доктора человечек не походил – на нем не было белого халата, в его просторной светлой комнате не пахло лекарствами, и он не требовал открыть рот, показать язык или поставить градусник…»

Аннотация

«Подходя к двери конторы, я слышала, как надрывается телефон. Глубокий вдох, медленный выдох, взгляд в серость октябрьского утра за окном, недолгие поиски ключа, приветственный щелчок замка…»

Аннотация

«Кабак пах перегаром, дешевой едой и свежей мочой. Клубился сигарный дым. В углу ругались три проститутки. Справа от них скучал облезлый четвероух. В общем, ничего не изменилось…»

Аннотация

«Она стоит на валуне, раскинув руки, смеясь от восторга. – Ах, Константин Викторович! Смотрите, какое море! Яркий солнечный свет наполняет пространство синих небес и превращает волны то в громады бутылочного стекла, то в изумрудные горы. Шпагин улыбается, любуясь спутницей. Соленые брызги летят в лицо… Брызги в лицо…»

Аннотация

«Он давно уже не считал себя врачом. Могильщик. Приехал, глянул: „Кранты“. На мятой бумаге написал заключение и поставил печать: „Участковый врач Коец Федор Ильич“. Якуты его назвали „дохтор Кранты“. Привязалось словечко…»

Аннотация

«В тот день Кмун впервые увидел смерть. Он отдыхал после утренней церемонии, а механическое опахало то взмывало, а то опадало, разгоняя дым наркотических курений. На подательнице удовольствий был бесформенный серый балахон. Она смиренно опустилась меж ног жреца, и Кмун положил ей на лоб ладонь, благословляя – когда медные цепочки в дверях зазвенели…»

Аннотация

Рецензия на роман Роберта Ибатуллина «Роза и червь» (М., Селадо, 2016).