Аннотация

Михаил Алексеевич Кузмин (1872, или, по его персональной мифологии, 1875–1936) – признанный русский поэт, один из самых необычных деятелей русского Серебряного века. Критическое наследие Кузмина – пример «блога» своего времени: отзывы на текущие события, обосновывающие ключевые теоретические положения. Чтение критики Кузмина учит обосновывать эстетические принципы, не сводя их ни к впечатлениям отдельных произведений, ни к отвлеченным умозаключениям. Авторский сборник «Условности» (1923), включивший в основном театральную критику и обзоры литературной жизни, снабжен подробными комментариями, реконструирующими контексты размышлений Кузмина.

Аннотация

Что, как не любовь, заставило барышню Куртинину, милейшую Антонину Петровну, никогда не исполнявшую что-нибудь серьезнее романса Чайковского «Средь шумного бала», – петь песни Дебюсси? Что одело ее в зеленое платье, которое ей шло, как игумену шел бы гусарский мундир? Что научило ее игре в шахматы? Что заставило ее полюбить русские иконы и сухарный квас? Одна любовь! Рассказ 1918 Источник – Бабушкина шкатулка: Рассказы. Издание М. И. Семенова. – Петроград, 1918.Типо-лит. Акц. Общ. «Просвещение» Музыка – Debussy Le Promenoir Des Deux Amants III Je Tremble En Voyant Ton Visage 1910

Аннотация

Два рассказа «о любви и не только», написанных в начале 20 века, одним из самых самобытных и незаурядных российских прозаиков Михаилом Алексеевичем Кузьминым (1875-1936). Когда королю Жильберту пришло время жениться, он не захотел выписывать заморских принцесс, а решил выбрать себе в невесты какую-нибудь из девиц своего же королевства. «Войн я не веду, иностранных языков не знаю, внешней торговли у нас нет, – так зачем же мне заморская принцесса? Я с ней и разговаривать-то не сумею, а она на всё начнёт фикать и заводить порядки своей страны». Четыре масти (прочитано по – Собрание сочинений том IX Девственный Виктор Петроград Изд Семенова 1916). Шесть невест короля Жильберта (прочитано по – Покойница в доме. Четвертая книга рассказов. Изд М Семенова 1914 С.П.Б.).

Аннотация

«Проза Кузмина, легкая, как будто не требующая от читателя ничего, кроме любви к чтению, проза его кажется, однако, странной, непривычной, загадочной. Французское изящество соединяется у него с какой-то византийской замысловатостью, „прекрасная ясность“ – с витиеватыми узорами быта и психологии, „не думающее о цели“ искусство – с неожиданными тенденциями.» Эйхенбаум Б. – Все помню, до последней мелочи! В детские стены были выкрашены в синюю краску, висели часы с кукушкой. Вот так стояла моя кровать, так нянин сундук, на котором она спала, тут мой столик, в углу образник, из окна был виден двор; летомъ он был покрыт травою, зимой устраивали на нем каток. Я люблю катание на коньках. И теперь еще люблю. Позабыла, вероятно, но вспомнить недолго. – Едва ли мы там пробудем до зимы! – решился наконец прервать Машины мечтанья Вадим Алексеевичъ. Та посмотрела на него с удивлением, потом спокойно заметила: – Я буду кататься здесь, в Петрограде! Текст: Михаил Кузмин, Собрание сочинений Том IX. Издание М. И. Семенова Петроград 1916 Музыка: http://freemusicarchive.org Kai Engel Smoldering

Аннотация

«Приезжий не знал, что его везут на улицу Смычки. Не знал этого и извозчик, чувствуя, что Смычкой скорее могут называться или отравляющие воздух папиросы, или младенцы женского пола, не свыше пятилетнего возраста, хотя и этих последних их толстомордые матери и сознательные отцы предпочитали называть Феями, Мадоннами и Нинель…»

Аннотация

«Зовут красотку Атена́ис, И так бровей залом высок над глазом, что посажен наискосок…»

Аннотация

Книга одного из талантливейших поэтов Серебряного века Михаила Кузмина – захватывающее повествование о жизни и приключениях графа Калиостро – самой таинственной и неоднозначной личности XVIII века. Эта биография должна была стать частью задуманной, но не осуществлённой автором серии занимательных жизнеописаний «Новый Плутарх». Кто же он, Джузеппе Бальзамо, вошедший в историю как граф Калиостро? Всемогущий маг и волшебник или авантюрист и шарлатан, великий учёный или обманщик и гипнотизёр, ловко манипулирующий сознанием людей? Бесспорно одно: проделать путь из бедных кварталов Палермо до самых блистательных домов Европы и России мог лишь человек талантливый, выдающийся, одарённый незаурядными способностями…

Аннотация

Михаил Алексеевич Кузмин по праву считается одним из самых таинственных и непостижимых художников в истории мировой поэзии. Как отмечал Гумилев, в стихах Кузмина «удивительным образом сочетаются причудливая манерность французского классицизма и нежная настойчивость сонетов Шекспира...» В них слышны «то легкость и оживление старых итальянских песенок, то величавые колокола русских духовных стихов». Невероятный знаток мировой культуры, один из самых виртуозных мастеров русского стиха, Михаил Алексеевич Кузмин и жизнь свою прожил как некое фантастическое карнавальное действо. В этой книге представлены два лучших поэтических цикла Михаила Кузмина: первый, появившийся в 1909 году в Санкт-Петербурге, – «Сети» - и последний прижизненный, вышедший в 1929 году в Ленинграде и чудом прорвавшийся к читателю легендарный сборник – «Форель разбивает лед». Кроме них, перед широким читателем впервые предстанет целая подборка никогда ранее не печатавшихся поэтических текстов, которые Александр Блок считал «не только красивыми, но и прекрасными».

Аннотация

В продолжение нашей поэтической серии «Поэты серебряного века в исполнении Веры Павловой» мы рады представить вам новинку «Михаил Кузмин. Читает Вера Павлова». Дизайн диска отличается изысканным минимализмом и выдержан в духе всей поэтической серии, в которой уже вышли диски со стихами Осипа Мандельштама, Анны Ахматовой, Бориса Пастернака, Марины Цветаевой, Сергея Есенина и Александра Блока. Как и прежде, для музыкального оформления диска был выбран музыкальный инструмент, созвучный даже не самим стихам, а скорее образу поэта в целом. Для Михаила Кузмина таким инструментом стали гусли. Комментарий к диску дал главный редактор газеты Книжное обозрение Александр Гаврилов. 1. Любви утехи 2. Кавалер 3. «Отрадно улетать в стремительном вагоне…» 4. «Светлая горница – моя пещера…» 5. «Снова чист передо мною первый лист…» 6. «Пришел издалека жених и друг..!» 7. «Пусть сотней грех вонзался жал…» 8. «Как песня матери…» 9. «Когда мне говорят: „Александрия“…» 10. «Вечерний сумрак над теплым морем…» 11. «Когда я тебя в первый раз встретил…» 12. «Ты – как у гадателя отрок…» 13. «Наверно в полдень я был зачат…» 14. «Люди видят сады с домами…» 15. «Когда утром выхожу из дома…» 16. «Не напрасно мы читали богословов…» 17. «Если б я был древним полководцем…» 18. «Нас было четыре сестры, четыре сестры нас было…» 19. «Весною листья меняет тополь…» 20. «Сегодня праздник…» 21. «Разве неправда…» 22. «Их было четверо в этот месяц…» 23. «Не знаю, как это случилось…» 24. «Я спрашивал мудрецов вселенной…» 26. «Как люблю я, вечные боги…» 27. «Сладко умереть…» 28. «Солнце, солнце…» 29. «Не правда ли, на маяке мы…» 30. «Твой голос издали мне пел…» 31. «Кому есть выбор, выбирает…» 32. В старые годы 33. «Что, скажи мне, краше радуг? Твое лицо…» 34. «Цветут в саду фисташки, пой, соловей!..» 35. Хождение Богородицы по мукам 36. «Под вечер выйдь в луга поемные…» 37. «Еще нежней, еще прелестней…» ty^ 38. «Такие дни – счастливейшие даты…» 39. Зима 40. Псковской август 41. Ходовецкий 42. Лермонтову 43. Поездка в Ассизи 44. Ты 45. А я… 46. Мицци и Марта 47. Эдит 48. Третий свидетель (Шкет) 49. Посещение 50. Комментарий Александра Гаврилова

Аннотация

Критическая проза М. Кузмина еще нуждается во внимательном рассмотрении и комментировании, включающем соотнесенность с контекстом всего творчества Кузмина и контекстом литературной жизни 1910 – 1920-х гг. В статьях еще более отчетливо, чем в поэзии, отразилось решительное намерение Кузмина стоять в стороне от литературных споров, не отдавая никакой дани групповым пристрастиям. Выдаваемый им за своего рода направление «эмоционализм» сам по себе является вызовом как по отношению к «большому стилю» символистов, так и к «формальному подходу». При общей цельности эстетических взглядов Кузмина можно заметить, что они меняются и развиваются по мере того, как те или иные явления становятся историей. Так, определенную эволюцию претерпевают взгляды Кузмина на искусство символическое, которое он в 20-е гг. осмысляет более широко и более позитивно, чем в статьях 10-х гг. Несомненно, что война 1914 г. усилила в нем его «франкофильство» и отрицание немецкой культуры как культуры «большого стиля». Более многогранно и гибко он оценивает в 20-е гг. Анатоля Франса как типичного представителя латинской культуры. Мы предлагаем вниманию читателя несколько статей разных периодов, отчасти собранных в сборнике «Условности». Остальные статьи – из различных альманахов, журналов и сборников